Выхожу в такой же светлый коридор с бежевыми стенами и немного коричневым паркетом. Повсюду стоят горшки с цветами, нужно сразу после завтрака полить их. Сжимаю резинку зубами, двигаясь к светлой деревянной двери, собираю волосы в хвост и оказываюсь в помещении с зеленой плиткой. На стиральной машине стоит горшок с фиалкой, в углу у корзины с бельем растет декоративное дерево. Ему уже больше пяти лет. Пахнет здесь приятно благодаря цветам, стоящим на полочках ящика с зеркалом над раковиной. Встаю на коврик с мягкими ворсинками и принимаюсь умывать лицо, пританцовывая под Florence and The Machine – Shake It Out, успеваю подпевать с набитым ртом пасты, пока чищу зубы. Увлажняю лицо бальзамом, и, знаете, нахожу, что веки уже не такие опухшие, по крайней мере, мешки не такие заметные, лицо посвежело, очень неплохо. Заканчиваю с водной процедурой, выключаю свет в ванной и спокойным шагом иду по коридору. В комнате отца тихо. Спит еще. Вчера долго работал над главами книги, думаю, пока еще не закончил, значит, сегодня займется этим и отправит в издательство. Спускаюсь по светлой лестнице, бросая взгляд на стеклянную дверь, выходящую на задний дворик. Вижу, как ветер потрепал некоторые цветы, поэтому сегодня придется помочь им выпрямиться. Прохожу мимо комода, здороваясь с фотографией, на которой мне года три, мы с мамой и отцом сидим на берегу реки нашего домика в лесу. Думаю, этим летом мы отправимся туда вновь. Скорее бы.
Вхожу на кухню, думая над тем, что приготовить на завтрак. Отец без него не проживет, как и я. Мы любим поесть.
Занимаюсь завтраком недолго, это не самый тяжелый процесс. Ближе к восьми я уже кушаю, мою посуду, оставляя отцу еду на столе, набираю в чайник воды, чтобы мужчина не ворчал, что её вновь нет, после хожу по этажам и комнатам дома, поливая растения. Моя мать не флорист, она занимается музыкой, но у неё необычная слабость к «зеленым», что передалась и мне, так что делаю это каждое утро, здороваясь со всеми растениями, чтобы они не думали о ненужности. Они мне нужны. Все.
У меня есть еще полчаса, уроки начинаются в девять, поэтому могу потратить на дорогу больше времени, насладившись прослушиванием музыки. Оставляю лейку в саду, недолго понежившись на теплом солнце, и бегу в дом, быстро поднимаясь на второй этаж. Хочу отправиться в комнату, но у двери меня тормозит голос отца, который выглядывает из своего кабинета, с видом, словно что-то явно пошло этим утром не так, хотя, у него, как у творческого человека, всегда случается кризис, только в данный момент он правда чем-то обеспокоен. Скоро стукнет сорок лет, а до сих пор по всем вопросам обращается ко мне. Даже седина проявляется в темных волосах.
— Эй, — шепчет, словно незнакомец, жестом ладони предлагая мне зайти к нему, как и поступаю, оказываясь в помещении, выполненном в темных тонах. Мой отец любит мебель из дуба, так что да, это самая «темная» комната в доме.
Складываю руки на груди, подняв брови, пока наблюдаю за тем, как отец вертится у зеркала, примеряя выглаженную мной белую рубашку и черные брюки. На кровати лежит гора других вещей, значит, он уже давно в таком состоянии безысходности.
— Как я выгляжу? — мучается с пуговицей на рукаве, с настоящим волнением изучая мое лицо в отражении зеркала, а я не лгу, когда пожимаю плечами:
— Как Джеймс Бонд, но без костюма.
— Ого, — мужчина подтянул живот, начав заигрывать взглядом со своим отражением. — Да я чертовски горяч.
Смеюсь, кивая:
— Еще как, — не могу не улыбаться. — Сегодня особый вечер? — мой отец уже три года встречается с женщиной. Она несильно младше него, художница, зовут Лиллиан, очень милая. Мне нравятся творческие люди, к тому же эта женщина смогла вывести отца из творческого кризиса, медленно переросшего в депрессию. Я рада вновь видеть отца таким… Живым. Он улыбается, смеется, да и, наконец, вернулся к написанию книг, что тоже плюс. Без своего любимого дела творческий человек погибает.
В общем, я люблю Лиллиан. У нас хорошие отношения.
— Ну, я не буду просить её руки, но да, вечер особый, — мужчина вздыхает, рассматривая себя. — Сегодня на меня ужин не готовь, поем в ресторане после конференции.
— Хорошо, — шагаю назад, за порог.
— Ты опаздываешь в школу? — отец смотрит на настенные часы, и я вновь соглашаюсь, уже ускоряя шаг, ведь да, могу и опоздать при всем желании. Сегодня тепло, но обещали дождь, так что надену джинсы и блузку. По поводу волос нет времени напрягаться. Хвостик и косичка — моё всё.
