— Ты сказала ему? Нет, — сам качает головой и хмурит брови. — Ты решила: «Ладно, мы ведь друзья, поэтому я буду продолжать улыбаться и общаться с ним, словно ничего не было», — Дилан переступает с ноги на ногу, покачиваясь, и как-то заметно выдыхает, щуря веки. — Он не твой друг, ты его боишься. Я думаю, твоя улыбка — это жалкое подобие защиты. Ты — жертва, крольчиха, — опять хочет сделать глоток, но, мать вашу, нет вина, и это злит.
Райли начинает глотать воду во рту, постоянно отводя взгляд, желает открыть рот, чтобы защитить свои интересы, но сейчас именно в О’Брайене больше стержня, чем в ней:
— Ты познакомилась с настоящим, с тем, что мы скрываем, но проявляем, находясь не в состоянии контролировать свой режим «милого парня», — опять усмешка на лице. — Ты боишься Остина. Ты — его жертва, — замолкает, изучая выражение лица девушки, которая больше не смотрит в глаза. Её лицо слегка опущено, а рот всё так же приоткрыт. Вид потерянный, немного озадаченный. Она моргает, хмурясь, и с какой-то больно явной обидой сглатывает, еле приподняв лицо.
Ей есть, что сказать, но она понимает, что это сыграет против неё, поэтому сдерживает в себе, проглатывая. Нет, в тот день не этот «почти секс» был главным разочарованием. Но Райли промолчит.
Ей… Нужно подумать.
Без сил для сопротивления опускает глаза, обходя Дилана, и быстро покидает кухню, ускоряя шаг. О’Брайен стоит на месте. Ему нужен был ответ. В виде слов, в виде эмоций, но обязательно негативных. А снова получает полное «ничего». Теряешь хватку, Янг-Финчер.
Стучит пальцами по бутылке, смотрит куда-то вниз, только слегка дергает головой, отгоняя ненужные мысли, и подносит алкоголь к губам, скривившись.
Пусто. А ему и не нужно больше.
========== Глава 9 ==========
Кто-то взрывается в возмущении, реагируя на очередную издевку со стороны мальчишек. Кто-то громко смеется, рассказывая друзьям забавный случай, приключившийся с ним совсем недавно. Кто-то спокойно разговаривает с соседом по парте, делясь своими мыслями по поводу сложности теста, прошедшего уроком ранее.
А он молчит, сидит один. Наблюдает. Слушает.
Зло вынимаю телефон из-под подушки, реагируя лишь на пятый по численности поставленных будильник, каждый из которых на равные пять минут отдален друг от друга. Восемь утра. Херово солнце слепит в глаза, какой ублюдок постоянно открывает шторы? Может, сам забываю зашторить, вчера уж точно мог. Голова раскалывается. Бросаю телефон в сторону кресла, у ножек которого лежит рюкзак. Сам лицом утыкаюсь в подушку, лежа на животе. Еще сна. Чуть больше, чем обычно, мне это, «еп твою мать», необходимо, так какого черта я должен поднимать свою задницу?
Потому что, оставшись дома, мама опять пристанет со своими расспросами. Почему она считает, что если я остался из-за лени, то проблема куда глубже? Просто ленивый засранный мыслями ублюдок. Вот и всё, чего она копается во мне, будто желает найти что-то глубокое? Нет никакой вселенской проблемы, я еще лет пять назад насрал на учебу. Но нет, блять, ей нужно достать меня. А мне придется сейчас подняться, ведь эта неугомонная женщина начнет переживать по пустякам. Уже подзаебываешься делать что-то против своей воли, лишь бы другому человеку было комфортнее.
Рывок — сажусь, ногами опираясь на холодный паркет, руками тру сонное, мятое после контакта с подушкой лицо. Дышу громко, чтобы избавиться от неприятной тяжести в груди. Надо начать пить раз в две недели, а то уже на следующий день охота чем-то закинуться, а ведь сегодня даже не пятница. Провожу ладонью по волосам, пальцами сильнее путаю, пока второй рукой поправляю задравшуюся ткань футболки. Встаю, шаркая босиком к креслу, на котором висит кофта, и натягиваю её сразу, не соизволив даже проверить состояние ран и ссадин на коже. Не хочется лишний раз испытывать отвращение к себе. Оно и так по горло, скоро блеваться начну. Застегиваю молнию, вынув из кармана пачку сигарет. Проверяю наличие нужного для выживания количества, и меняю сразу мягкие штаны на джинсы. Обуваюсь. На время даже не смотрю, зная, что всё равно опоздаю на первый урок. А какой он? Какой предмет? Ебал я.
Наклоняюсь за рюкзаком. В нём нет ничего, кроме тонкой тетради и ручки. Бросаю внутрь телефон, забив на повторную вибрацию будильника. Не смотрю в зеркало, пихая дверь, и оказываюсь в прохладном коридоре. Не иду в ванную. Как ни странно, мне не нужно. Умываться нет желания, в рот бросаю просто мятную жвачку, чтобы хоть от самого себя не было настолько противно, хотя, куда уж хуже?
Спускаюсь вниз. Не встречаю ни маму, ни того очередного типа, с которым она решила связаться. Не пахнет кофе, обычно именно его аромат заполняет кухню, но, встав на пороге и проверив ключи от машины в кармане, не замечаю никого в светлом помещении. Чайник явно не стоял и не грелся ранним утром, в раковине посуда со вчерашнего дня. Уже что-то новое.
