— На философский тебе надо было поступать, — задумчиво протянул старик, потом оглядел молодежь, которая была на грани депрессии и вздохнул.
Они точно друг друга стоили!
— Чего застыли?! Кто мусор убирать будет, еще диван тащить обратно надо. Так, Ллойд, ты или дальше помогаешь, или давай, дуй отсюда! Я отнесу стремянку Ронни, а ты Шопегауэр берись за пылесос.
Железная лестница со скрипом поддалась и сложилась пополам.
— Давай помогу!
— Я еще не совсем немощный, она легкая, иди вон женскими делами занимайся. А то так в юбку меня скоро нарядишь! Совсем уже за мужика не считаешь! Попомнишь мои слова, Ллойд, феминистки доконают этот мир…
Брюжзание Ларсона растворилось в коридоре. Эмма покачала головой и ее мысли вернулись в реальный мир. Она не хотела портить момент и наслаждалась тем, что последние два часа были волшебной иллюстрацией к какой-нибудь семейной рекламе в строительном супермаркете. Сомнений по отношению к Ллойду больше быть не могло а потому дело поворачивалось круто.
Эмма видела насколько его к ней тянуло, как он смотрел и от этого взгляда внутри плавилось все подряд, включая злополучных бабочек в животе. И никакое сопротивление не могло его отвратить, никакие слова не задевали его гордости. Грэнсон был просто не пробиваем! А потому выход был один — поскорее закончить совместную работу и сконцентрироваться на том, что привело ее обратно в Нью-Йорк.
— Спасибо, Ллойд, — Эмма отвернулась от зеркала и сорвав с шеи, болтающиеся пластиковые очки, положила их на стол.
В этот момент Ллойд ожидал очередную колкость, но искренняя благодарность прозвучала так по-настоящему, что просто сбила с толку. Эмма стала собирать инструмент в ящик, управившись с этим, она унесла его и поставила около входной двери. Загудел компактный пылесос, вернулся Ларсон и стал бережно смахивать пыль с камина и подоконников.
Ллойд помог поставить на место мебель, но не воцарившийся порядок, ни благодарность Эммы не могли отвлечь его от пустых рамок, которые так и тянули взглянуть на них еще раз, а в голове снова и снова, звучали слова которые будет теперь не просто забыть — «это все те, на кого я могу рассчитывать».
Остаток дня прошел, практически в полном молчании, Эмма сослалась на головную боль и заперлась в своей комнате. Ее рабочий стол был прибран, ни одного шанса узнать насколько продвинулась работа не было, а пространные ответы Ларсона, о том, что Эмму обычно прорывает на творчество по ночам, совершенно не проливали свет.
Ллойд долго еще сидел в машине, прокручивая в голове этот странный день, то и дело с силой зажмуриваясь, чтобы избавиться от кошмарной философской аллегории. Эрин звонила несколько раз, чтобы уточнить, когда он вернется домой, но куда куда, а домой ехать хотелось меньше всего. Достав сотовый, Ллойд набрал номер Тессы.
— Привет! Ты свободна? Не хочешь съездить кофе попить? — его переполняла решительность и тон звучал настойчиво. — Да, срочно… Отлично! Буду минут через двадцать.
Он перечитал своеобразный отчет Ларсона и порывшись в бардачке, выудил свой органайзер, где было записано название «антибиотика», который якобы был в капельнице Эммы. Ллойду удалось вытащить из мусорного ведра пустой пузырек, на котором было крупными буквами выведено название — «Инстенон».
Гугл бесстрастно вывел правду и разумеется никакого отношения к антибиотикам этот препарат не имел. Как ни странно разъяснения по этому вопросу так же могла дать Тесса, будучи практикующим психиатром, она прекрасно разбиралась в современных медикаментах.
И отчет!
Это чтиво несколько раз заставляло Ллойда улыбаться.
«Объект испытывает крайне сильное нервное напряжение при упоминании фамилии Грэнсон (вздрагивает, дергается, вдребезги разбирала две кружки и одну тарелку при упоминании вышеуказанной фамилии).
Когда объект находится в приподнятом настроении, то с утра поет в душе песни Макла Джексона или Мьюз (по мне так лучше первое, от второго — мороз по коже, волки и те красивее воют, наверное), а первым признаком плохого настроения являются песни Элтона Джона.
Второй признак плохого настроения — приготовление овсянки на завтрак и зеленый чай без сахара (может это есть попытка взрастить в себе желание убивать, а может быть самый быстрый путь свести меня в могилу).
Объект не оставляет попыток научиться готовить и они в основном не приносят положительных результатом, а с отрицательными результатами, я потом читаю газеты исключительно в сортире (извиняюсь за подробности, но это уже крик души). Отдельно могу отметить, что принесенная свиная нога радует меня уже несколько дней, стесняюсь только спросить сколько она стоит. Кажется, называется хамон.
