— Меня многие критиковали за откровенную наглость выставлять на всеобщее обозрение истерзанную молодую, я подчеркиваю, молодую женщину, которая, к счастью сейчас жива и здорова, но это произошло не из-за расторопности полиции и отлаженных действий правосудия. До сих пор виновник не наказан, за давностью произошедшего преступления, не представляется возможным посадить за решетку мерзавца, который сотворил вот это. И именно данный факт должен нас возмущать, а не вид жертвы. Я благодарю вас за небывалую щедрость, которая привела сегодня всех сюда и прошу оказывать помощь кризисным центрам, детским приютам и больницам, потому что мы не должны вспоминать о своей человечности только в момент получения пригласительного билета на подобное мероприятие. Я знаю, многие так и поступают и прошу Вас не скупитесь в течении вечера, я приготовил весьма занятные сюрпризы и они вас не разочаруют. Один из них, это моя, не побоюсь этого слова, муза — мисс Эмма Кейтенберг. Я предоставляю слово ей!
Хьюго призывно протянул руки и из мрака на сцену медленно вышла женщина в черном платье, на котором мириадами огней разносились искры от удивительно украшенного корсета. Пышный короткий шлейф послушно тянулся сзади, тем не менее не утяжеляя образа, так как при малейшем движении колыхался словно темная вода, подсказывая знатокам, что юбки сделаны из превосходного шелка. Волосы девушки были убраны в скромную прическу, которая открывала точеные, пленительные черты лица, а умелый макияж, придавал глазам чувственной таинственности.
По залу прокатился восторженный шепот, а Хьюго едва прикоснувшись губами к руке Эммы, выпрямился и подмигнул ей, чтобы приободрить. Он любовался девушкой с того момента, как забрал ее из «Плазы», где она скрывалась от всего мира и даже ощутил давно забытое волнение, после того, как она поставила его перед фактом своего возвращения в Барселону.
Ллойд притаился у подножия лестницы не сводя глаз с Эммы, сердце забилось от сумасшедшей смеси тревоги и изумления. Она выглядела величественно и чуть надменно обвела публику взглядом, чего раньше в ее поведении не наблюдалось. Пару раз взгляд Эммы невольно скользнул по развешанным плакатам и на лице едва уловимо промелькнула странная горечь.
— Дорогие гости, первым делом я хотела бы поблагодарить вас за то, что приняли приглашение и радуете сегодня нас своим присутствием. Будучи одним и организаторов этого мероприятия, я хотела бы отметить, что не по наслышке знаю о жизни практически всех слоев населения. Будучи выходцем из приюта, я рано узнала о необходимости рассчитывать только на собственные силы и нередко получала бесценные и довольно болезненные уроки от жизни. Каждый из нас, несет в себе только ему известную боль… Это слова одного бездомного, который сейчас находится в коме и его шансы на выздоровление ровно пятьдесят на пятьдесят. Они наверняка уменьшились бы если я два года назад, не потеряв абсолютно все не рискнула и не уехала в Испанию, где сеньор Селестино предложил мне работу, благодаря чему я получила возможность забрать этого бездомного мужчину с улицы и договорилась с ним, что буду называть его дедушкой. В свое время он мне очень помог и поддержал, теперь настал мой черед его поддерживать, потому что только его я могу назвать своей семьей. Я много раз видела, как бьют женщин, детей и стариков… Тех, кто не может дать отпора. Слабые и бедные — это просто идеальная мишень для людей, которых тоже ломала жизнь, и, увы, изувечила морально, но которые могут позволить себе обойти закон, потому как деньги правят этим миром, практически, абсолютно. Поэтому я прошу Вас и дальше пытаться перевесить чашу весов, хоть на малую долю в сторону справедливости. Ведь столько людей ее заслуживают!
Эмма замолчала, странно рассматривая публику, ее искренний призыв, прозвучал, как крик о помощи, но на большинстве лиц, она не увидела ничего, кроме плохо скрываемой скуки.
— Спасибо! — вновь раздался ее голос, но теперь тусклый и равнодушный. — Хорошего вечера!
Присутствующие не ожидали столь пламенных слов и многие еще переваривали тот факт, что их решилась учить уму разуму, безродная сирота. Лишь единицы задумались над глубоким смыслом сказанного а те, кто не особо был обременен умом занимали свои мысли менее философскими вопросами о добре и зле и прикидывали как узнать, кто создал удивительное платье Кейтенберг или сладко потирали руки от свежей пикантной подробности и явном грязном прошлом этой девчонки.
— Огромное спасибо, дорогая Кейто, а теперь, позвольте открыть вечер. Первый танец мисс Кейтенберг обещала весьма щедрому гостю, который я надеюсь не опоздал и находится среди присутствующих, — Хьюго разбавил обстановку шуткой, наблюдая за тем, как медленно Эмма движется среди расступающейся кругом толпы.
