Она не уставала поражаться тому как мудро жизнь расставила все по своим местам. И казалось, бы еще вчера она считала источником всех бед Эмму Кейтенберг, а сегодня благодарила небеса, за то, что судьба послала им эту девочку, которая всего то и нуждалась в том, чтобы ее любили. Тихо вознося молитвы в единственной церкви, которая должна была выстоять не смотря ни на что — в собственном сердце, Оливия поражалась силе человеческой воли, которая могла погубить и исцелить за долю секунды. И Эмма была прекрасным примером этого.
Миссис Грэнсон вспомнила, как в конце, по истине, фееричного совещания Хьюго недовольно насупился, пообещав Ллойду, что закроет глаза на месячный отпуск своего ведущего дизайнера, при условии, что большая его часть пройдет в Израиле, на чем и порешили.
— Вот так! Ты их спасаешь, ночами не спишь, думая о чужом благополучии, а эти двое сейчас предоставят мне справки, что они оба невменяемые и по условиям контракта смоются в неизвестном направлении. Попомнишь мои слова, веревок с меня навьют столько, что я еще пожалею о сделке с твоим сыном!
И все ничего, только бурчание Хьюго никак не вязалась с его не в меру довольной, широкой улыбкой, словно он рассуждал о светлом будущем, о котором и не смел мечтать.
Ллойд смахнул слезы с лица Эммы и совершенно серьезно заявил:
— Значит так. У меня есть пара заявлений и их обсуждение отложить совершенно невозможно! — он нагнал на себя серьезный вид, но Эмма чувствовала, как ее внимание сконцентрировано только на его губах. — Во-первых, злодейка из тебя так себе… Это не твое! Вот, ехидничать и иронично поднимать брови — к этому талант. А во-вторых…
Ллойд не сдержался и спустил руку чуть ниже спины Эммы, добравшись до обнаженной кожи, которая тут же покрылась мурашками.
— Вином я тебя поил? Поил! Кому смог из твоих драконов по морде дал? Дал!
— Это ты про своего брата, что ли? — Эмма плохо соображала будучи неспособной здраво мыслить, ощущая, как ее держат сильные руки, прижимая к телу, пышущим нешуточным жаром и еле сдерживаемой страстью.
— Не перебивай! Да, про него… Вот осталось по списку только стейки и тогда ты уже не отвертишься от полноценного свидания..
— По словам Розы Альбертовны, оно у нас уже было!
— По твоим словам ты ничего не помнишь и я просто обязан попытаться восстановить твою память.
По лицу девушки пробежала тень и Ллойд нахмурился. Эмма зачарованно покачала головой.
— Мне только кажется, что все это не наяву.
Уголки губ Ллойда дрогнули в лукавой усмешке.
Несколько дней Эмма безвылазно сидела в палате, словно боялась принимать новые условия собственной жизни, которая внезапно оборвала ее роковую дилемму и поставила лицом к лицу перед светлым будущим.
Когда врачи разрешили проведать Ларсона, она едва сдерживалась, чтобы снова не расплакаться от жалкого вида старика, но все это время Ллойд практически не отходил от нее, и старался не потакать ее приступам самоуничижения, а в несвойственной ему легкомысленной манере шутил и ехидничал, что на срабатывало лучше седативных препаратов Оттермана.
Ллойд наотрез отказал обсуждать принятое им решение о сделке с Селестино, руководствуясь тем, что Эмма когда-то поступила точно так. Он снова выглядел спокойным и уверенным, скрывая, какое потрясение ему пришлось пережить за то время, когда он не знал, успеет ли он добраться до Эммы, прежде чем она оборвет свою жизнь. Порой его выдавал наполненный тревогой взгляд, столь сильные эмоции всегда оставляют след и отделаться от ужасных воспоминаний не так то просто.
Две упертые вселенные схлестнулись и Эмма также наотрез отказалась ехать в Израиль, пока старику не станет лучше. Ларсон только сокрушенно подкатывал глаза и прикладывал неимоверные усилия на занятиях по восстановлению двигательных функций. Говорить он практически не мог, его хватало только на нечленораздельный шепот. Старик не догадывался о событиях произошедших с его «внучкой», но заметил поразительную разницу в ее облике.
Зеленые глаза, которые, казалось, замерли навсегда в чужом, безрадостном мире теперь светились настоящим счастьем и замирали лишь тогда, когда в сознание закрадывалась предательская мысль о том, что происходящее вокруг лишь сон.
В палату зашел Ллойд, он выглядел хмурым из-за упрямства Эммы и решил по-своему поторопить события.
— Ларсон, у меня тут проблема возникла, надо посоветоваться. Вот видишь, эту дамочку, родственницу свою, как ты сам говоришь, маньячку!
Старик едва повернул голову и скосил глаза на Эмму, силясь хитро улыбнуться.
— Ллойд, не надо! — Эмма попыталась вмешаться, но увидев, как недвусмысленно на нее посмотрел, сочла за благо промолчать. И кустистые брови старика поползли от удивления вверх.
— Нет, не удивляйся. У нас скидка на чудеса у нас на этой неделе, поэтому и ловлю момент… Так вот, эта, нездоровая на голову женщина, наотрез отказывается лететь со мной в Израиль, где я меня грандиозные планы лично на нее, а у нее не менее грандиозные намерения пройти курс лечения у очень хорошего доктора. Видишь ли, она за тебя переживает…
Брови старика теперь недовольно сошлись на переносице.
