Пахло дешевой едой, на столике около дивана лежали стопкой газеты, журналы с кроссвордами и шахматная доска с расставленными на ней фигурами. В квартире царил относительный порядок, если учитывать, что единственным жильцом был пожилой мужчина с проблемным зрением, судя по толстым стеклам очков, которые висели в него на груди, на цепочке.
Сухая, жилистая рука нехотя взметнулась для знакомства.
Ларсон.
Ллойд молча ее пожал, чувствуя, как разогнавшееся сердце кубарем скатывается от волнения.
Просто Ларсон?
Старик наблюдал, как парень словно превращался в статую. Он почти не шевелился пока обводил глазами внутреннее убранство.
Да, просто Ларсон. Проходи, присаживайся… Кофе нет, но могу чай сделать.
Нет. Спасибо, — Ллойд не воспользовался любезным предложением.
Так, куда уехала Эмма? Что, вообще, стряслось? — самые животрепещущие вопросы обрели волю.
Откуда такая уверенность, что с ней что-то случилось?
Мы договаривались о встрече. В начале декабря, когда я уезжал по делам в Чикаго, заручившись ее обещанием, что по возвращению мы увидимся. Несколько дней мы с Эммой созванивались и вдруг все оборвалось…
Эмма попала в больницу…, - Ларсон тяжело опустился на диван.
Ллойд впился в него тревожным взглядом.
Нет, нет… Ничего серьезного. Ну, как… На Эмму кто-то напал. Забрали мобильник, деньги, мелочь выгребли из кошелька. Ее ударили. Я сам все узнал от приятелей, таких же бездомных, как и я… Ну, теперь, как видишь я не бездомный.
Старик путано, но уверенно нес околесицу.
Погодите, Ларсон, — Ллойд молниеносно присел рядом на диван и выставил руки в успокаивающем жесте. — По порядку, пожалуйста… Кто напал и когда?
Давно… Вот как ты говоришь, в декабре, в начале месяца, судя по больничным записям… Я ведь не сразу спохватился. Эмма часто навещала меня в ночлежке для бездомных, еду приносила и лекарства. А вдруг, ни слуху, ни духу… Ну, всякое бывает. Дело молодое и она сама умница, никуда не лезет и осторожничает не по годам… Но, Даг, мой приятель, сообщил, что в районе парка один из наших помог девушке, которую ограбили. Какой-то бродяга был свидетелем, того как на нее….напали. Но лица никто не разглядел, темно было. В полиции сразу плечами пожали, в розыск объявлять мол некого, даже портрет не с чего делать. Фотопортрет…вот! Дело быстро закрыли. Это выяснилось еще, когда Эмма там лежала, — глаза старика забегали. — В больнице я ее и нашел.
Я обзвонил все больницы в городе. Эмма Кейтенберг не было ни в одной.
Да. Эта ее чудо фамилия. Когда ее оформляли, медсестра не расслышала и с ошибкой записала данные…
Ллойд тряхнул головой.
Но она в порядке? Что с ней… что-то серьезное?
Врачи говорят, нет, но было шоковое состояние. Да… и потом еще выяснилось, что ее с работы уволили, а для Эммы работа была смыслом жизни. Она деньги собирала.
Да, я знаю… Но почему ее никто кроме вас не искал? У нее, что родни здесь нет? — нетерпение Ллойда росло.
Глаза старика заблестели. Воспоминания явно давались ему тяжело.
У нее родни, вообще, нет, — произнес Ларсон с горькой усмешкой. — Она сирота. Фло и Арти, ее близкие друзья тоже сбились с ног. В полиции от них отмахивались, мол не родственники, что панику поднимать. Но и Эмму словно подменили, когда все вдруг навалилось… Сколько с ней знаком, все ее жизнь колотит, колотит, а она позлится, пожалеет сама себя и встает на ноги…Вот только на этот раз, все по-другому. Что-то в ней сломалось, а глаза как мертвые стали…
Ллойд почувствовал, что его сковывает ужас, потому как создавалось впечатление, что это были самые правдивые слова этого странного старика.
Рассказ Ларсона проливал свет на события прошедших месяцев, но совершенно не дарил облегчения. Ответы шли рука об руку с новыми вопросами.
Ллойд от досады не мог усидеть на месте и снова подскочив на ноги, заметался по комнате.
И давно она уехала?
Месяца два назад, — Ларсон кашлянул и зачем то нацепил на нос очки, чтобы тут же снять. Он заметно нервничал.
Она звонила, писала?… Хоть как-то дала о себе знать? — в голосе Ллойда все больше звучала некая мольба.
У меня телефона нет. И здесь, в квартире, он тоже не проведен. Эмма знает, что я не умею пользоваться компьютером. Ни письма, ни единой весточки не было. Хотя она обещала, что свяжется со мной. Передала меня, как дитя малое на попечение Арти и Флоре. Теперь они трясутся надо мной… Если первый ненавязчив в своем надзирательстве, приносит мне газеты, покупает иногда еду, то Флора уже замучила со своей чистотой. Порывалась разобрать завал на столе, — Ларсон кивнул на свалку, под которой был погребен компьютер, — но там у Эммы все важное… Ох и бойня была. Я не жалуюсь, но столько суеты и забот я не хочу. Не стою я того…
Старик наблюдал, как менялось лицо мужчины, который внушал доверие и явно сильно переживал за Эмма. Одетый в дорогой костюм, белоснежную рубашку, он ни разу не поморщил нос, хотя в квартире витал стойкий запах, какой обычно сопровождает пожилых людей.
