Растерянность Ларсона же объяснялась крайне легко. В тот момент, как позвонила какая-то дамочка, которая работала на Ллойда, в его скромное жилье с визитом нагрянул Аклеус и огорошил старика заявлением, что тому придется на некоторое время съехать с квартиры. Ларсону будет предоставлен номер в отеле и со сбором вещей ему помогут специально нанятые люди.
Постойте, мистер Аклеус, я что-то не пойму, — Ларсон почувствовал, как неспокойно забилось сердце. — Я исправно плачу за аренду этого жилья и здесь не только мои личные вещи…Точнее, моих вещей здесь практически нет. Это имущество Эммы.
О, это поручение исходит непосредственно от мисс Кейтенберг, — пояснил адвокат с деланной улыбкой на своем неброском и несимпатичном лице. Он стоял сцепив ладони перед собой, раздражая своей вежливостью.
Ларсон недоверчиво покосился на Аклеуса, испытывая огромное желание вытолкать его взашей. Так и хотелось подойти к этому человеку, встряхнуть его хорошенько и проникновенно сказать: ''Да, что же ты за сволочь такая?!'' Неужели ты не видишь дальше своего породистого носа, что здесь твои профессиональные принципы могут взять передышку, их на пару минут вполне может подменить человечность и совесть!»
Но, как только Ларсон представил, что сколько времени уйдет на то, чтобы добраться до остатков души, которая обитала под несколькими слоями дорогой ткани и непрошибаемого профессионализма, идея взывать к лучшим чувствам Диогена Аклеуса отпала сама собой.
Старик от досады покачал седой головой.
Она меня ни о чем таком не предупреждала. Что вы тут задумали? — не сдавался старик.
Мистер Ларсон, уверяю вас, что условия проживания, Вам будут предоставлены куда более комфортабельные, чем здесь.
Не двинусь с места пока вы мне не расскажете, зачем вам понадобилось меня отсюда выселять.
Терпение адвоката было едва ли не титаническим. Он не позволил себе ни одной недовольной гримасы или раздраженного жеста.
Не мне, а мисс Кейтенберг и это не выселение, а..
Встретив взгляд старика, полный негодования Диоген Аклеус тяжело вздохнул, поняв, что политика неразглашения, это не аргумент для столь простого человека, но мисс Кейтенберг предупреждала о подобном повороте событий и разрешила посвятить своего подопечного в некоторые детали.
Мистер Ларсон, речь идет всего навсего о ремонте, — Аклеус выпучил глаза в ожидании новых вопросов, но к его огромному удивлению старик смолк и только кивнул, после чего медленно обвел взглядом гостиную и впился глазами в свалку на компьютерном столе.
Хорошо.
Отлично! Люди из бюро переездов прибудут завтра, ровно в десять. Вам не следует утомляться. Все, что Вы пожелаете, будет бережно и тщательно упаковано, для перевозки на склад временного хранения. То, что Вы решите взять с собой в отель, пожалуйста, попросите пометить, как личные вещи и Вам доставят их в отель.
И сколько продлится ремонт?
По проекту срок составляет два месяца.
Но какой смысл ремонтировать чужое жилье? И как Дебби отнеслась к этому? Она, вообще, в курсе? Квартира же принадлежит мисс Сандерс! — мысль вдруг озарила старика.
Аклеус замешкался и его глазки забегали, будто шарили в мозгу в поисках очередной прилизанной фразочки.
Боюсь, что с некоторого времени это не так… Это все, что я могу сказать.
Из этого следовало, что Эмма купила эту квартиру. Ошибки быть не могло. Удивительное дело! Миллионы она не стоит, но недвижимость в этой части Бруклина была далеко не дешевой, а вырвать квартиру из цепких рук Дебби Сандерс, которой было крайне удобно следить за своей собственностью, живя по соседству, это какую же цену надо было предложить?
Ум старика тут же вцепился в суть происходящего. Эмма, разумеется, могла надумать себе, что Ларсона не устраивает «внутреннее убранство» его теперешних хором. Но данная причина, указывала, на то, что девочка просто выжила из ума. Не привередливый нрав своего названного родственника, она изучила более чем хорошо. Поэтому вторая причина склеивала эту мозаику по законам логики, куда более вероятнее.
Аклеус поспешил откланяться, оставив Ларсона наедине с его мыслями. Старик сидел на диване с отсутствующим видом, ощущая волнами накатывающую радость.
Сердце тяжело стучало, спотыкаясь в груди, вызывая приступ одышки на ровном месте. Старику тут же вспомнились строки из самого первого письма, где Эмма наказывала ему не сковырнуться раньше ее приезда ни под каким предлогом.
Осторожно поднявшись с дивана, Ларсон почувствовал, как закружилась голова и постарался успокоить разбушевавшееся воображение. Он дошел до своего аптечного арсенала и найдя нужные лекарства, сразу отправил их в рот.
Мысли бурлили в голове, множа радужные надежды и вырисовывая скорую встречу.
Сомнений быть не могло…Эмма собиралась возвращаться, после почти двух лет отсутствия. Она никак об этом не обмолвилась в своих письмах, которые исправно передавал Ларсону адвокат.
