— На этот вопрос я смогу ответить только в присутствии кого-то из высшего начальства, — сказал Харпер. — Как выглядит ваше тело? — улыбнувшись Притчарду, спросил он.
— Что?
Харпер извлек из ошеломленных мыслей инспектора четкое и подробное изображение его тела и как бы между делом заметил:
— У вас родимое пятно в форме рыбы с внутренней стороны левого бедра.
— С меня хватит!
Притчард встал, не скрывая тревоги.
— Последи за этим Гудини, — велел он Слейду, — а я пока узнаю, что скажет Джеймсон.
Он поспешно вышел.
— Можно мне листок бумаги? — спросил Харпер у Слейда.
Достав листок из ящика стола, Слейд подвинул его Харперу.
Тот достал авторучку и приготовился писать.
«Все-таки признание, — подумал Слейд. — Явно придурок, который сперва от всего отказывается, а в следующий миг сдается. Странно, как даже интеллигентный человек может настолько слететь с катушек. Возможно, это наследственное».
Не обращая внимания на эти нелестные мысли, которые слышались так четко, как будто произносились вслух, Харпер немного выждал, а затем начал писать. Писал он быстро и закончил незадолго до возвращения Притчарда.
— Он не станет с вами встречаться, — заявил Притчард, всем своим видом говоря — мол, тут уж ничего не поделаешь.
— Я знаю.
Харпер протянул ему бумагу.
Проглядев написанное, Притчард вытаращил глаза и выбежал из кабинета. Слейд уставился ему вслед, затем вопросительно посмотрел на Харпера.
— Это полная и точная запись их разговора, — сообщил Харпер. — Хотите сделать ставку против того, что теперь Джеймсон захочет со мной встретиться?
— Нет, — ответил Слейд, чувствуя, что его бьет нервная дрожь. — Я не из тех, кто бросает деньги на ветер.
Джеймсон оказался плечистым человеком средних лет с густой копной курчавых седых волос. Взгляд его голубых глаз был холоден, весь его вид говорил о том, что он давно привык повелевать. Выпрямившись в кресле, он прижимал к столу указательным пальцем лист бумаги.
— Как вам это удалось? — сразу приступил он к делу.
— Очень просто. Прицелился, выстрелил, она упала.
— Я не о том! — Джеймсон нетерпеливо постучал по столу пальцем. — Я имею в виду вот это.
— О, всего лишь перехват сведений. — Харпер сделал вид, будто только теперь понял, чего от него хотят. — Точно также, как такое мог бы проделать враг, если бы хотел знать, что мы замышляем.
— Можете идти, — сказал Джеймсон Притчарду, — Я вас позову, когда понадобитесь.
Выждав, пока дверь закроется, Джеймсон полностью сосредоточил внимание на Харпере.
— Вы категорически утверждаете, что вражеские агенты способны читать наши мысли?
— Нет.
— Тогда откуда подобное предположение?
— Просто теоретически предполагаю, что, если один человек на что-то способен, на это может быть способен и другой, — сказал Харпер, — Я уже много лет размышляю над этой идеей, вот только не сумел пока найти доказательств в ее поддержку.
— Судя по всему, вы говорите о том, на что способны сами. И на что же?
— Вот на это, — ответил Харпер, показывая на листок.
Джеймсон не был дураком. Он сразу понял, что имеет в виду Харпер, но разум его отказывался воспринимать подобное. Очевидное объяснение оказывалось крайне неудобоваримым. Наконец Джеймсон решил поставить вопрос ребром.
— Для подобных фокусов потребовался бы телепат.
— Никто иной, — согласился Харпер.
— Кто слыхал хоть об одном телепате? — недоверчиво спросил Джеймсон.
Харпер лишь пожал плечами.
Нажав кнопку интеркома, Джеймсон проговорил в микрофон:
— Мисс Киз на месте? Позовите ее. Мисс Киз, я бы хотел попросить вас напечатать колонку из двадцати случайно выбранных восьмизначных чисел. Как только закончите, сразу принесите мне.
Отключившись, он вызывающе посмотрел на Харпера и подвинул ему лист бумаги:
— Посмотрим, что у вас получится.
— На этот раз мне придется искать в мешанине мыслей множества людей мысли того, кто сочиняет бессмысленные числа, — пожаловался Харпер. — Я могу пропустить одно-другое.
— Ничего страшного. Сделайте, что в ваших силах. Если напишете правильно хотя бы четверть цифр, это убедит меня, что времена чудес еще не миновали.
Харпер написал восемнадцать чисел плюс последние две цифры девятнадцатого. Молча взяв у него листок, Джеймсон подождал мисс Киз. Вскоре она появилась, отдала ему список и ушла, ничем не выказав удивления. Если бы ей приказали надеть чехол от пишущей машинки вместо шляпы, она и это проделала бы без вопросов.
Джеймсон сравнил две катанки.
— Это хуже, чем бомба в Пентагоне, — наконец сказал он. — Теперь ни у кого не осталось ничего личного.
— Знаю.
— Как вам такое удается?
— Разве человек с заячьей губой может рассказать, как ему удается быть таким? Все, что мне известно, — я таким родился. Первые несколько лет я считал, что все остальные похожи на меня. Лишь некоторое время спустя я понял, что это не так; понял, что я — одноглазый в мире слепых; понял, что меня могут опасаться. А тех, кого опасаются, ненавидят.
— Наверняка ваше дарование появилось не без причин, — сказал Джеймсон.
— Какое это имеет значение?
