— Дайте я с ним поговорю, — предложил Харпер, видя, что Лиминг совсем пал духом.
Взяв трубку, Харпер воинственно посмотрел на лицо на экране, зная, что генерал сейчас смотрит на него.
— Генерал Конуэй, вы говорите, что у вас недостаточно полномочий и вы не убеждены в необходимости такого шага?
— Совершенно верно, — кивнул Конуэй.
— Если спросить мнения президента, возможно, тот посчитает иначе. Он обладает необходимой властью или может ее получить. Не присваиваете ли вы его право на решение?
— Присваиваю право? — повторил Конуэй, словно эти слова были самыми страшными ругательствами. С видимым усилием взяв себя в руки, он сдержанно проговорил: — Президент не может работать больше двадцати четырех часов в сутки и потому делегирует часть своих полномочий другим. И некоторые из этих полномочий исполняю я.
— Благодаря чему пользуетесь его благосклонностью в отличие от других, — парировал Харпер. — Так как насчет того, чтобы обратиться к нему напрямую?
— Нет.
— Ладно. Больше я не буду вас просить. Я требую.
— Требуете? — недоверчиво переспросил генерал.
— Да. Отказ от сотрудничества — игра, в которую могут играть двое. Вы можете передать предложение Лиминга президенту — или же считать, что с данного момента я больше в ваших разборках не участвую.
— Вы не можете так поступить.
— Могу.
— Вы прекрасно знаете, что без вашей помощи мы не в состоянии уверенно опознать источник заразы. Вы же не можете просто сидеть и ничего не делать, зная, что происходит?
— Могу. И более того — буду. Вы не единственный, кто может изображать упрямого осла.
— Это возмутительно! — взорвался генерал Конуэй.
— И к тому же мятеж, — кивнул Харпер. — Неприкрытая измена. Можете меня за это расстрелять. Попробуйте и увидите, что вам это даст. Мертвый я буду бесполезен.
Конуэй возмущенно посмотрел на него, тяжело вздохнул и наконец сказал:
— Вопреки моим убеждениям, я встречусь с президентом и сделаю все возможное, чтобы его убедить. Обещаю сделать это как можно быстрее, но успех гарантировать не могу.
— Вашего слова мне вполне достаточно, — сказал Харпер, — Вы офицер и джентльмен. И хотя пути наши противоположны, мы работаем ради одной и той же цели, разве не так?
Раздраженно фыркнув, он положил трубку и посмотрел на Лиминга.
— Он это сделает. Он из тех, кто непременно сдержит слово, раз уж удалось вырвать у него обещание.
— Надо сказать, дерзости вам не занимать, — с легкой завистью заметил Лиминг. — Настолько, что мне очень интересно, есть ли у вас вообще друзья. Когда-нибудь вы зайдете чересчур далеко, и вам проломят череп.
— О чем вы говорите? Конуэй — мужчина, я тоже мужчина. Мы оба стрижемся и носим брюки. Когда-то мы оба ревели во всю глотку и пачкали пеленки. И мы оба будем одинаково плохо пахнуть через месяц после нашей смерти. Я что, должен целовать ему ноги?
— Думаю, нет.
— Значит, мы с вами пребываем в блаженном согласии.
Харпер посмотрел на часы.
— Прежде чем уйти, я бы хотел узнать еще кое-что, если можно.
— Что именно?
— Каким образом стала распространяться эта болезнь? Как она передается от одного к другому?
— Так же, как ею заразилась собака, — сказал Лиминг. — Той девушке, Джойс Уиттингэм, сделали укол в руку, вероятно, ввели кровь жертвы.
— Мы не можем с уверенностью сказать, что собака ею заразилась.
— Да, но мы знаем, что ею заразилась мисс Уиттингэм. И мы знаем, что ей был сделан укол, также как и двум другим. У четвертого трупа был заклеенный пластырем порез, который говорит о том же самом. Скорее всего, их реакция была такой же, как у собаки, — несколько минут замешательства, короткие судороги и быстрое восстановление.
— Что ж, тот факт, что одного лишь контакта, судя по всему, недостаточно, уже кое-чем может нам помочь, — задумчиво проговорил Харпер. — Это означает, что будущую жертву нельзя заразить, просто чихнув в ее сторону. Человека нужно схватить и достаточно долго удерживать, чтобы сделать инъекцию и дождаться конца ее действия, так?
Лиминг кивнул.
— Если этот вирус — не настоящая причина болезни, он определенно является ее побочным продуктом. И если он не причина, — доктор выразительно развел руками, — мы понятия не имеем, где искать другую.
— Можете еще что-нибудь рассказать о вирусе?
— Да. Он внедряется в головной и спинной мозг. Это его естественная среда обитания. Все остальное — лишь теория, и вам решать, чего она стоит. На мой взгляд, вирус размножается, пока его концентрация в кровеносной системе не становится слишком высокой, и тогда он стремится куда-то передать избыток, найти другую кровеносную систему, ведущую к другому головному и спинному мозгу. Можно это представить себе неким нечеловеческим аналогом сексуального желания, где передача вируса заменяет половой акт. Непреодолимая реакция на всеобщий закон: «Плодитесь и размножайтесь».
— Гм!
