Принтер слева от стойки тихо зажужжал. И когда она повернула голову, увидела Гарда. Он пришел в библиотеку и стоял к ней спиной, опершись плечом о стену, и следил за листками бумаги, выползавшими из принтера с правой стороны. Люкке сжалась за экраном ноутбука, ей не хотелось, чтобы он ее заметил, потому что тогда он подойдет и спросит про сочинение, которое она не только не сдала, но даже не начинала писать. Она снова открыла картинку с «Зелеными ботинками», вгляделась в выступающие под одеждой кости, подумала о том, что прочитала — что другие альпинисты в горах используют его как ориентир, о том, насколько это нелепо и что в этом было что-то прекрасное — стать после смерти отправной точкой, указывать путь, ее собственная смерть была бы лишь бессмысленным незначительным эпизодом по сравнению с ним.
Лист соскользнул на пол. Гард наклонился и поднял его, прежде она никогда не замечала, что у него наметилась лысина. А когда он выпрямился, его взгляд был устремлен прямо на нее. Люкке не успела спрятаться за экран компьютера, их глаза встретились, она попыталась придумать, что говорить, какое еще сочинить оправдание. Но Гард только кивнул — быстрый наклон головы, а потом собрал все листы и направился к двери. И вот что она чувствует: поначалу короткое облегчение из-за еще одной отсрочки, но сразу затем — страх, потому что вдруг понимает, что он уже почти махнул на нее рукой, ведь всякому терпению есть предел, даже терпению Гарда.
Она поднимает руку — левую, без гипса, и машет, но Гард не видит, он уже идет к двери, и в это самое мгновение звякает мобильный телефон. И кажется, будто она сама движением руки вызвала этот звук, ускорила сообщение от Кайи. «Ладно, я приду», — пишет она, только три слова, от которых кружится голова, и больше ничего. Люкке берет телефон и печатает: «Точно? Уверена?» И получает ответ от Кайи: «Назови время и место, я приду».
Она нагоняет Гарда в конце коридора, когда тот открывает дверь в учительскую. Он озадаченно оборачивается, ее дыхание учащается. «Я скоро сдам», — говорит она. Гард смотрит на нее, сбитый с толку, уставший; может быть, это из-за ребенка, маленького мальчика, он наверняка плохо спит по ночам. «Сдашь?» — переспрашивает Гард. Она кивает и уточняет: «Сочинение, скоро вы его получите, я обещаю». Один уголок рта ползет вверх, растягивая губы в подобие улыбки. «Ладно, — кивает он, — прекрасно». Но его уже нет, он исчезает за дверью, а в ее мобильном снова раздается сигнал сообщения, и она решает, что это от Кайи — что она передумала и отменяет встречу. Но Кайя пишет: «Иногда нужно ловить момент».
В субботу 27 мая поздно вечером в приемный покой отделения неотложной помощи в Осло поступил восьмимесячный мальчик с симптомами гастроэнтерита.
В последние дни в городе держалось высокое давление, в субботу температура поднялась до тридцати градусов, а в ночь на воскресенье не опускалась ниже двадцати. «Тропическая майская ночь», — писали тогда газеты — жирным шрифтом с восклицательным знаком; Юнас почувствовал это, когда приехал из дома на велосипеде на ночное дежурство, — как волна тепла распространялась по голым ногам, даже вечером, уже после десяти часов.
Жара в определенной степени отразилась и на работе отделения в ту ночь, это касалось и групп пациентов, и объема работы: многих привозили в состоянии алкогольного опьянения, парочку спившихся персонажей подобрали в невменяемом состоянии в парке Софиенберг и доставили в приемный покой на скорой помощи. Пожилых людей с различными формами функциональных нарушений, которые были следствием обезвоживания или инфекций, приходилось госпитализировать. Два случая пчелиных укусов с аллергической реакцией и отеком языка и губ, которые требовали немедленных мер против анафилактического шока. Растерянная пожилая женщина не могла встать на ноги, вероятно, у нее была инфекция мочевыводящих путей, она рассказала, что много купалась в море.
Незадолго до полуночи, когда Юнас стоял в ординаторской и жадно пил воду — два стакана подряд, пришло сообщение от дежурного, который просил подойти посмотреть мальчика. Его звали Адриан. Юнас обратил на это внимание, у Эвы была подруга детства на последнем сроке беременности, она с приятелем всего неделю назад приходила к ним на ужин, выбор имени для будущего малыша стал за столом темой номер один, и как раз Адриан оказалось одним из нескольких имен, по поводу которых будущие родители вроде бы были согласны.
