— Может меня охватил приступ ностальгии? — усмешка Хельмера стала, неожиданно, печальной. — скоро мой единственный друг отправится дальше и, кто знает, встретимся ли мы вновь.
— Это так, — кивнул Эш. — мой срок подходит к концу. Но он будет лишь немногим короче твоего, старый враг. И мы успели попрощаться в прошлый раз.
— Когда ты испортил мой кошмар?
— Когда ты ошибся в своей игре. Что, кстати, в последнее время, происходит все чаще. Я начинаю волноваться, Хельмер, сможешь ли ты закончить эту партию так, как планировал.
— Не беспокойся, старый друг. Финал будет фееричен. Обидно только, что ты его уже не увидишь. И раз тебя не будет в живых, то некому будет мне помешать. Я обречен на победу, юный волшебник и это меня удручает. Пропал азарт.
Эш протянул руку и поднял чайник. Наверное, если бы кто-то увидел величайшего волшебника, самостоятельно наливающего себе простой чай смертных из столь же простого чайника, то не поверил бы собственным глазам.
Но так оно и было.
— Не заговаривай мне зубы, Хельмер, — произнес волшебник, отпивая из пиалы. — я единственный во всем Безымянном Мире, кто знает тебя, и кто знает, что ты задумал. Не забывай об этом.
— Прошу прощения, — слегка склонил голову демон. — мы видимся все реже, так что не удивительно, что я… впрочем, не важно.
Они вновь помолчали.
— В последний раз я видел тебя таким, когда часть осколка Горшечника была уничтожена твоим протеже.
Хельмер промолчал.
— Значит, он добрался до могилы Элифа, — констатировал Пепел. — мне искренне жаль, дорогой друг, что тогда именно тебе пришлось нести этот крест.
— Дела давно минувших дней, — отмахнулся Хельмер. — меня куда больше беспокоит другое.
— И что же может беспокоить… — Эш отодвинул пиалу и впервые на его прекрасном лике появилась тень удручающих эмоций. — там ведь когда-то был океан, так… еще до моего рождения. И, если память мне не изменяет, а она, увы, уже давно этого не делает, то там находится…
— Всадник, — кивнул Хельмер. — Абендин. Первый Воин.
— Мертвый бог?
И, что удивительно, Эш, внезапно, рассмеялся.
— Ох, свет Миристаль, ты, все же, враг мой, действительно ошибаешься все чаще. Неужели ты думаешь, что твой протеже сможет миновать пусть и мертвого, но бога?
Хельмер сощурился. Хищно и опасно.
— Я пришел не для насмешек, друг мой.
— О да, — Эш отсалютовал пиалой. — ты пришел поселить в меня надежду, что пророчество не сбудется и мой жизненный путь не прервет четырежды рожденный.
— Пророчества Древа Жизни никогда не бывают тем, чем кажутся на первый взгляд.
— Нет, мой друг, — покачал головой Эш. — не обманывай себя. Они всегда именно то, чем кажутся на первый взгляд. Так что я умру в течение шести следующих веков. А ты… ты так никогда и сможешь увидеть…
Хельмер поднялся на ноги. Вокруг него зароились черные феи.
— Прощай, старый друг. Я пришел дать тебе надежду, но ты вновь показал, что даже спустя столько эпох остался все тем же глупцом и шутом, — полы серого плаща взметнулись ворохом тьмы и демон исчез.
— Прощай, старый враг, — Эш отсалютовал в пустоту. — в очередной раз… прощай.
Он сидел и смотрел на плывущие облака, закрывающие от него агонизирующий мир, пока еще подающий признаки жизни.
Пророчества…
Как же Эш ненавидел пророчества…
Хаджар поднырнул под широкую саблю мертвяка. Разворачиваясь на пятках, он врезался коленом в пах противника. Инстинкты бойца, развитые за десятилетия войн и сражений, работали… не так, как надо. Потому что пусть и подлый, но действенный удар, никак не повлиял на самочувствие немертвого.
— Соберись, чужак! — выкрикнул Гай. — у них всего одно слабое место.
И, будто для наглядного подтверждения своих слов, адепт схватил одного из скелетов в классический удушающий захват, поместив его шею себе на сгиб локтя. Вот только несмотря на то, что обладатель красноречивой маски (прямо говорящей о том, что советы он давал на основе собственного опыта), смог одной рукой переломить кости твари, та даже не думала ум… прекращать свою деятельность.
Напротив, со сломанной шеей и головой, висящей на одном позвонке, та продолжала весьма активно размахивать копьем. И только точный рубящий удар в район солнечного сплетения, где пылало зеленое пламя смерти, положило конец её потугам оставить некую симметрию на лице Гая.
Хаджар, сражающийся с немертвыми и одновременно с этим следящий за тем, чтобы с плеча не свалилась так и не пришедшая в себя Тенед, крутанул меч, в воздухе поймал его за рукоять обратным хватом и мощным ударом погрузил его в броню монстра.
Стило ли говорить, что ему пришлось использовать и волю, и всю мощь Истинного Королевства, вкупе с энергией, чтобы пробиться через защиту странного артефакта и пронзить зеленый огонь.
В обычном случае, такой удар создал бы достаточную волну силы, чтобы пронзить еще с десяток, стоявших позади воинов, но… скелеты все напирали, беря сражающихся в кольцо.
