Коробков. Да. Я сейчас прямо с поля боя. Я сражался за вас, как лев, и, как осел, проиграл сражение. Главный не видит вас в этой роли. Можете мне поверить — я сделал все, что мог. И не для вас, а, как мне кажется, в интересах спектакля. Но что тут можно поделать! Ведь хозяин спектакля — он. Забрать у него пьесу? Но он уже ставил мою пьесу, и спектакль у него получился интересный. С другой стороны, я хочу, чтобы вы поразмыслили со мной вместе: надо ли его судить строго в этой истории с вами? Ведь Овогрудова — его жена, его избранница. И что бы он ни читал, на месте героини ему всегда представляется женщина, которую он предпочел всем остальным. Многие, даже гениальные режиссеры и художники снимали в фильмах, занимали в пьесах и рисовали в картинах только своих избранниц. И кто может осудить их? Вымысел и действительность у таких художников сливаются, и здесь трудно понять — потому ли актриса много играет, что она жена главного режиссера, или потому она ему жена, что много играет? Разве художник не всего лишь человек? Homo est!
Флоринская. Значит… завтра утром… мне не нужно приходить на репетицию?
Коробков. Да, главный сам собрался звонить вам об этом, но я сказал, что все передам.
Флоринская. Нет, что вы… наоборот… я очень признательна вам… Простите, что так плохо вас приняла, но я немного устала… впрочем, это неважно… Простите…
Коробков. На посошок.
Флоринская. Спокойной ночи, Валерий Семенович. Большое спасибо, что зашли.
Коробков. Ведь я обязался избавить вас от этой мандрилы. Давайте ее сюда, а то, боюсь, вам будут сниться страшные сны.
Флоринская
Коробков. Ну, воля ваша.
Флоринская. Валерий Семенович? Вы уже добрались?.. Вы извините, что я так поздно, и извинитесь перед Жанной Михайловной, да, это опять Флоринская… Валерий Семенович, там в вашей пьесе, во втором акте, этот эпизод… почтальонша приносит письмо… да, пожилая почтальонша приносит письмо… да, да… две фразы… на этот эпизод назначена одна актриса, так вы не могли бы поговорить, чтобы назначили меня с ней в очередь… я понимаю… конечно… но если можно… если только можно… пожалуйста, да… да… я понимаю… да… да… да…
Конец
Рентген [1]
Н и к о л а й Т и м о ф е е в и ч С е р ь м я г и н — директор завода, 63 года.
А р к а д и й — инженер, молодой специалист.
Т е т я Д у с я — санитарка.
Л и д и я А л е к с е е в н а — хирург, заведующая отделением.
В р а ч — ф т и з и а т р.
М е д с е с т р а.
П е р в ы й с а н и т а р.
В т о р о й с а н и т а р.
Действие происходит в туберкулезной больнице в большом городе в семидесятые годы.
