- Мне жаль, ты ведь знаешь. Но Антон? Ты же сама говорила, что привязалась к нему, да и с Мишуткой у вас прекрасные отношения. Уже и дома не ночевала, а значит, все серьезно.
- Да, но, - пытаюсь привести какие-то аргументы, но не нахожу слов, ведь она права, у нас с Антоном все серьезно, и я чувствую рядом с ним разливающееся тепло.
- Маш, никаких «но», или тебе не понравилась проведенная с ним ночь?
- Что ты такое говоришь? - смутившись, спрашиваю я, пряча свои глаза.
- Я просто интересуюсь, мне казалось, у вас все замечательно.
- Да, Антон нежный, заботливый, терпеливый, а ночь и вправду была прекрасная.
- Вот видишь, ни о каком Грише и речи быть не может.
- Возможно, но что мне делать?
- Не знаю, милая, лишь надеяться, что Гриша не даст своего ребенка в обиду.
- Он уже дал, - произношу тихо, словно боясь, что кто-то может услышать.
- Маш, ты что? - ошарашенно спрашивает подруга.
- У нее синяки, Ась, я, когда увидела, готова была голыми руками его придушить за то, что позволил так обращаться с ребенком, - поднимая глаза, рассказываю, а Ася охает в ответ, и уточняет.
- Она ее била, да?
- Нет, во всяком случае, никто в этом не признался, но она ее и не жалела. Хватала за руки с такой силой, что у ребенка они в синяках. Что она за мама такая? Что она вообще за женщина?
Ася, выругавшись себе под нос, снова сжала мою ладонь и, присев рядом, спросила:
- Органы опеки?
- Думаешь, помогут, или сделают только хуже?
- Хуже, - вздыхает она, а я, обнимая себя руками, отворачиваюсь к окну, наблюдая за воронами на ветке дерева.
- Вот и я так думаю, - произношу полушепотом, и в душе снова проносится боль, которую, наверное, никто не в силах унять.
- Машенька, милая, не рви себе сердце.
- Ась, а я не знаю, как по-другому, - поворачиваю к ней голову. - Вернуться к нему и защитить ребенка - значит, обречь себя, и не только себя на страдания, ведь я Гришу уже не люблю.
- Хоть это радует, - хмыкнула подруга.
- Да, и уже не уверена, любила ли...
- Знаешь, а я рада, что есть Антон, он сейчас сдерживает тебя от ошибок.
- Думаешь, это ошибка - стремиться защитить своего ребенка?
- В данной ситуации - да, Маш, как бы ни было тяжело, ты не в силах это сделать.
Я снова отвернулась, закрывшись от Аси. Она права, только мне от этого не легче. Я беспомощна, и ничего не могу поделать в сложившейся ситуации.
Подруга, поняв, что больше меня на разговор не вытянет, оставила меня с расспросами и принялась переодеваться. А потом, включив какую-то передачу, по телевизору, она села рядом со мной на кровати. Я, не вникая в то, о чем говорят, полностью погрузилась в свои мысли. Но перед сном, когда Ася ушла в ванную, я все-таки решилась набрать номер Гриши, не в силах успокоить бушующие нервы, не после того, что я увидела у них дома.
- Как там Настя? - без приветствия поинтересовалась я, стоило мужчине на том конце поднять трубку.
- Пошла, знаешь, куда, и хахаля твоего туда же, - зло выплюнул он и сбросил вызов, а я беззвучно всхлипнула, смотря на телефон в своей руке.
Теперь он даже слышать меня не хочет.
Смахнув слезы, поняла, что Ася сейчас зайдет обратно в комнату, и повернулась к ней спиной, делая вид, что сплю, надеясь, что подруга не заметит моего состояния. Она легла рядом на кровати, обняла, и спустя пару минут заснула крепким сном, и только я еще долго не могла сомкнуть глаз. Переживала, думала о словах Гриши, презрительном тоне, которым он со мной разговаривал, и надеялась, что я не сделала хуже своим вмешательством ребенку, которого люблю больше жизни.
Спустя несколько часов я все же смогла уснуть, но утро наступило быстро, и Ася решила немного меня растормошить, вывести в магазин, чтобы я могла развеяться, вот только мне ничего не хотелось.
Так все утро я и просидела в кресле, смотря на стену перед собой, пока подруга в кухне готовила завтрак. Потом я вяло ковырялась вилкой в тарелке, ничего не кушая, аппетита не было, ровно так же, как и настроения.
- Машенька, милая, но ты же не можешь ничего сделать, - произнесла подруга, замечая, что я ничего не съела.
- Ась, разве мне от этого легче?
- Подумай о чем-то хорошем, отвлекись.
- Не могу.
Ася, громко вздохнув, ушла из кухни, а я решила убрать со стола и вымыть посуду, чтобы не наглеть в глазах подруги.
Спустя несколько часов, и безрезультатных попыток дозвониться Грише, я услышала громкий звонок в дверь, вздрогнула. Но даже не пошевелилась.
- Это точно к тебе, я никого не жду, - сказала Ася, выставляя руки вперед, как бы оправдываясь.
