В кафе тоже было полутемно и тихо, два-три человека что-то поглощали за своими столиками. Абель заплатил за два кофе и пару рогаликов (оба не ели с утра), хотя Шана упорно совала ему какую-то мелочь. Они уселись за столик и, только сейчас он рассмотрел лицо девушки. Оно ему понравилось. Что-то пронзительно-детское пробивалось сквозь бледность и следы побоев, заметные врачу, несмотря на слой тонального крема. От её взгляда Абелю становилось теплее.
- Послушай, - сказал он. - Не знаю, почему говорю это тебе, но от меня недавно ушла жена. Я её очень люблю. Сегодня она вместе с любовником попала сюда после автокатастрофы. Жена не сильно пострадала, а он... Короче говоря, я шесть часов спасал его жизнь. И спас. А мог бы убить. Точнее, просто дать ему умереть. Ну, что ты скажешь? Я правильно поступил? Или я слабак?
Шана держала чашку с капучино двумя руками и внимательно смотрела ему в глаза. Потом отхлебнула и сказала:
- Если бы ты дал ему умереть, то был бы дерьмом. А так ты - герой. Даже супергерой. Хотя я понимаю, как может хотеться кого-то убить.
- Расскажи. Типа откровенность за откровенность.
- Да фигня. Отец меня бил, частенько. И иногда хотелось его укокошить.
- Да, но сегодня ты привезла его в больницу, спасая от смерти.
Шана усмехнулась и на секунду мелькнул зуб с отколотым краешком:
- Это ещё что. Я его еле до машины дотащила. Думала - сдохну.
- Значит мы с тобою оба супергерои, - засмеялся Абель. - Выпьем за это.
Они чокнулись кофейными чашками. Затем Шана снова стала серьёзной:
- Знаешь, мне кажется, только такие поступки и остаются в вечности. Частные проявления любви. Ведь лишь любовь побеждает смерть.
- Постой, но человек которого я оперировал - я же его не любил!
- Да, но ты любил свою жену. Ты сделал это из любви к ней.
- Что-то ты больно умная, - сказал Абель.
- А то! - задиристо ответила Шана.
Серое скучное утро наполняло палату каким-то мертвенным светом. Дочь печально смотрела на отца и как-то машинально гладила его руку. Лицо его посерело, дыхание было хриплым и прерывистым. В палату вошёл хмурый, не выспавшийся врач в сопровождении медсестры и двух разнополых интернов с блокнотами в руках. Бегло осмотрев пациента и перекинувшись парой непроизносимых терминов со своей свитой, он направился к выходу. Шаны будто бы в палате и не было. "Постойте!" - она схватила доктора за рукав: "Объясните хоть что-нибудь, каков прогноз, какое лечение?" Врач брезгливо отцепил её руку и процедил сквозь зубы: "Вам всё сообщат в своё время." Шана разозлилась: "Я знаю Абеля Грама! Извольте проинформировать меня как следует, иначе я расскажу ему, как вы обращаетесь с родственниками больных." Она уже прочитала на двери палаты список администрации и знала, что Абель - заведующий отделением нейрохирургии. Молодой хмурый врач смутился: "Простите, я был не прав. Прогноз... К сожалению... Мы проводим всё необходимое лечение..." "Он умирает?" - Шану всё это определённо выводило из себя. "Всегда есть надежда...". Она махнула рукой и вернулась на своё место. Врач, а за ним медсестра с интернами выскользнули из палаты. На какое-то время Шана задремала, как вдруг что-то вытолкнуло её из сна. Отец открыл глаза и взгляд его был осмысленным. Губы шевелились, он явно пытался что-то сказать, но раздавалось лишь шипение, да в уголках рта пузырилась слюна. Шана знала, что надо делать. Она выбежала в коридор и кинувшись к посту медсестёр, запыхавшись попросила: "Мне нужна доска с алфавитом!" "Но у нас такой нет." "Дайте клавиатуру!" Сестра выдернула провода и Шана, схватив находку, кинулась в палату. Она села на стул и, глядя отцу в глаза, спросила: "Хочешь что-то сказать?". Он моргнул. Шана подняла клавиатуру и переводила палец от одной буквы к другой. На букве "п" отец снова моргнул. Потом были "р", "о", "с", "т", и, наконец, "и". "Прости", - вот, что он хотел сказать. Глаза её наполнились слезами, и она быстро закивала: "Да-да! Я конечно, конечно прощаю тебя!". Отец смотрел на неё так, как никогда не смотрел, мучительно вглядываясь в её лицо, как будто видел его впервые. Шана легла на край кровати и обняла его. "Ты мой папа", - прошептала она и почувствовала, что всё плохое исчезает, как будто это был только сон, а есть только они двое - отец и дочь.
А потом он снова впал в забытьё, дыхание стало тише и Шана позвала врачей. И была реанимация, последний бой с неотвратимостью смерти, и прямая полоса на мониторе с противным высокочастотным звуком, и объявленное время смерти. И тело отца увезли. И пришёл Абель, и, сидя рядом с Шаной, долго гладил её по голове и молчал. А потом она уснула у него на плече.
