— А где еще? Больше они по больницам не болтались. А в главном корпусе, ты говоришь, женщину с маленьким ребенком никто не видел. Так ведь?
Оксана не ответила, а пихнула Германа в бок.
— Смотри! Кто-то едет.
По дороге к корпусу и впрямь неторопливо приближалась машина. Это был небольшой серебристо-серый микроавтобус, рассчитанный на семь-восемь мест. За рулем сидел молодой мужчина, рядом еще один. И все. Других пассажиров в машине видно не было. Впрочем, задние стекла были затонированы, может, за ними кто-то и прятался. Понять было невозможно.
Мужчины оставили машину на парковке, вышли и направились к входу. Тут они ненадолго замешкались, и Герман, толкнув Оксану в бок, передал ей бинокль.
— Полюбуйся!
Первый мужчина не произвел на Оксану никакого впечатления. Неприятное лицо, глубоко посаженные глаза, нависающие над ними брови, толстые щеки, щетина. Одним словом, так себе экземпляр, чуть посимпатичнее гориллы. И она перевела бинокль на второго, стараясь его рассмотреть, пока он не скрылся за дверью. И вот его лицо заставило Оксану вздрогнуть.
Красавец-брюнет, мечта любой женщины. Широкоплечий, высокий, с чеканным профилем. Он был очень похож на фото Почтарева, которые Оксане в порыве откровенности щедро демонстрировала Ирина. Конечно, это мог быть какой-то другой брюнет, просто очень похожий, но вероятность этого стремилась к нулю.
— Что скажешь? Уж не Почтарев ли собственной персоной?
— Ага.
Оксане хотелось послушать, о чем говорят эти двое. Но они стояли, курили, а слов слышно не было.
— Надо было еще кроме бинокля такую штучку прихватить, которая звук усиливает, — с досадой проговорила она, бросив попытки расслышать разговор. — Я такое в кино видела.
— Т-с-с… Они заходят.
И действительно, докурив, мужчины поднялись по ступеням и позвонили в дверь. Та открылась, и их впустили внутрь.
— Словно их тут только и ждали. Да?
Произнося эту фразу, Оксана обнаружила, что рядом с ней уже никого нет. Она оглянулась в поисках Германа и увидела, что он, шлепнувшись на живот, по-пластунски ползет к стоянке. Оксана хотела было последовать за ним, но передумала. Хватит с нее и того, что сверху моросит. Пачкать свою одежду она не нанималась.
Поэтому она осталась на месте, наблюдая за тем, как Герман сначала дополз до стоянки, а потом начал ползать вокруг машины. Оксана не спускала с него глаз. Что он задумал? Внезапно она увидела, как Герман, выглянув из-за машины, махнул рукой, явно подзывая к себе Оксану. А потом исчез за машиной и больше не появлялся.
«И что это значит? — озадачилась Оксана. — Мне тоже туда ползти? Не дождетесь!»
Ползти она не стала. Просто согнулась в три погибели и таким образом преодолела путь до стоянки. Микроавтобус стоял с краю, и Оксана надеялась, что если кому-нибудь из корпуса придет в голову выглянуть в эту минуту в окно, то машина закроет ее собой. А Германа? Его-то увидят! Он-то с другой стороны.
Но когда Оксана осторожно вытянула шею и заглянула за микроавтобус, своего друга она там не обнаружила. Где же Герман?
— Эй! Я тут!
Оксана задрала голову и ахнула. В окно машины на нее смотрела физиономия Германа.
— Что ты там делаешь? — зашипела перепуганная Оксана. — Немедленно вылезай!
— Еще чего. Залезай ко мне.
— Как?
— Сейчас я тебе дверь открою.
Дверь отъехала в сторону.
— Давай сюда, — озабоченно повторил Герман. И прежде чем Оксана успела что-то возразить, втянул ее внутрь.
— Что ты делаешь? — возмущалась Оксана. — В чужой машине? Зачем залез?
— Обыскиваю. И смотри, что я уже нашел.
Герман держал в руках мягкую игрушку — оранжевого слоненка с голубым бантиком на шее.
— И что?
— Это Ванечкин, — убежденно произнес Герман.
— Ты твердо в этом уверен?
— Да. Уверен.
— Вряд ли это уникальная игрушка, — попыталась образумить его Оксана. — Наверняка похожие слонята есть у тысяч ребятишек только в нашем городе.
— Нет. Этот слоненок особенный. Ирины родственники привезли его из Польши. В нашей стране такие игрушки вообще не продавались.
Но Оксана все еще сомневалась.
— А эти игрушки тогда чьи? — спросила она, указывая на мишку в цветастых штанишках и машинку. — Тоже ваши?
— Нет, — вынужден был признать Герман. — Этих игрушек я у Вани не видел. Может, Ира купила, пока меня не было? Черт его знает!
Оксана взяла игрушки и осмотрела. На этих двух она заметила странные клейма. Это были две буквы, перечеркнутые дробью.
— «Г/м». Это что такое?
У мишки клеймо стояло на задней левой лапе, а у машинки на днище.
— Похоже на пометки, которые делают в детских учреждениях, чтобы дети случайно не перепутали игрушки.
— Но что значит это «г/м»? Генно-модифицированные?
— Нет, при чем тут это!
— А тогда что?
— Какая разница. Главное, я уверен, что слоненок принадлежит Ване.
Оксана открыла рот, чтобы снова что-то спросить.
И тогда Герман, чтобы пресечь все сомнения, сказал:
— На ухе у слоненка должна быть травма. Ванечка пытался отчекрыжить ему ухо ножницами, Ира вовремя отняла опасный инструмент, а потом пришила слоненку ухо. Смотри сама, шрам на месте.
И Герман указал на несколько кривых стежков, которые и впрямь придерживали ухо слоненка.
