Квартира, в которую попали друзья, выглядела странно. В двух комнатах проживало два многодетных семейства, да еще конфликтовавших друг с другом. Когда кто-то из детей открыл входную дверь, из кухни доносились звуки настоящей баталии. Гремела падающая посуда, раздавались громкие женские голоса.
Четверо детишек разного возраста и пола выстроились у двери, с любопытством глядя на чужаков и не обращая ровным счетом никакого внимания на двух мужчин, которые как раз в этот момент сцепились на грязном линолеуме у них за спиной. Видимо, это зрелище для детей было не в новинку, давно им наскучило, зато появление Германа с Оксаной казалось им более увлекательным. Впрочем, и сами мужики хоть и мутузили друг друга, но делали это довольно вяло, без интереса.
— Папа, папа, к нам гости!
Открывший дверь мальчик подскочил к отцу. Другой шкет закричал своему:
— Батя! Кончай мочилово! Из жилобмена приперлись!
Мужики отпустили друг друга и повернулись к сыщикам. Морды у обоих были расквашены, но их это, похоже, не беспокоило. Из кухни выглянули и любопытные женские лица. Обе тетки были растрепанными и красными, одежда их была в беспорядке. Вне всяких сомнений, они выясняли отношения не только словесной дуэлью.
— Вы к нам? Здравствуйте.
Мужики и дети поздоровались следом за хозяйками.
Но вся приветливость разом слетела, стоило друзьям заикнуться о Геннадии Почтареве. Все хором заорали:
— Не будет тут ни Генки, ни его сестрицы, покуда хоть один из нас жив!
Объединенные ненавистью к Почтареву и его сестре, они даже забыли про свою междоусобицу и встали плечом к плечу.
— Не пустим!
Их лица сделались такие зверские, что было ясно, сунешься, ноги не унесешь.
— Позвольте, но ведь Геннадий Почтарев тут прописан?
— И чего? Он тети Томы муж. А у нее никаких прав на эту квартиру не было.
— Она тут только прописана была.
— Не имела права еще и мужа своего прописывать.
— Квартиру эту наша бабушка получала! А тетя Тома замуж за дедушку выскочила, потому что рассчитывала, что он концы скоро отдаст.
— Он и помер. А тетя Тома снова замуж вышла, за Почтарева этого. Небось надеялась, вместе с ним всю квартирку себе оттяпать.
— Но мы вмешались. Не дали бабе свои планы осуществить. Вон ее и выставили вместе с муженьком.
— Только что прописанными тут Генка с супругой числятся, а так никаких прав у них нету.
— Собственники только мы с братухой! У меня большая доля, у него меньшая.
— Почему это у тебя большая? — немедленно возмутился второй. — Это у меня большая, а у тебя меньшая.
— А это ты видел!
И перед носом брата появился жирный кукиш. Второй не стал сдерживать рвущиеся из груди чувства и смачно плюнул на кукиш. Дело шло к новой драке. И Оксана поспешила вмешаться, напомнив хозяевам о своем присутствии. Это несколько отрезвило драчунов, в битву они не вступили, но взгляды метали друг на друга весьма красноречивые. Можно было не сомневаться, стоит закрыться двери за гостями, как схватка вспыхнет с новой силой.
Жить в квартире со столь многочисленными и воинственными родственниками было бы и впрямь удовольствием ниже среднего. Так что Оксана с Германом без труда поверили, что Почтарева эти люди видели хотя и не очень давно, но чисто случайно.
— В магазине это было. Мы за покупками пришли, а там Генка и с ним какой-то хмырь.
— Мы-то чего попроще брали, картошку там, макароны, а у Генки в тележке чего только не было. И сыр, и колбаса, и рыбка красная.
— А уж фруктов! — заголосили бабы. — Тортов да пирожных! Мы столько за весь год всей семьей не едим!
— Мы Генке и сказали, с… ты! Мы в нищете бьемся, а ты тут харчей себе набрал, вдесятером не сожрать. Ясно, что денег у тебя куры не клюют. Выпишитесь с Томой по-хорошему, купите себе другое жилье. А он морду кирпичом, как будто нас и не знает. И дальше тележку за тем хмырем покатил. Хмырь товары с полки достает, в тележку складывает, а Генка только рулит за ним.
— А потом второй раз уже у выхода с ними столкнулись. В соседних кассах стояли. У Генки еще одна тележка образовалась, на сей раз со всяким детским барахлом, с бутылочками, баночками, соками да с детским питанием.
— Не иначе как на ясли товаров накупили или на детский сад.
— Скажешь тоже, ясли! В яслях детей такой водой не поят. Полторашка воды двадцать с копейками стоит. А тут сто миллилитров, на два глотка, а восемьдесят восемь рубликов отдай. Где логика у людей? Выходит, литр уже под тысячу потянет?
— Наши-то ребята из-под крана воду хлещут.
— И чего? И ничего! Живехоньки!
— То-то и оно, получается, что водичка такая только для богатеев. А Генка наш всегда только и мечтал, как бы туда, где посытнее, примазаться.
Возмущение семьи было удивительно дружным. Ни у кого не нашлось теплого словечка для Почтарева.
Было ясно, что искать Геннадия Почтарева по месту регистрации просто бессмысленно.
