— Никак не пойму, что у тебя с голосом, Катерина, — произнесла Воронцова с заметным раздражением. — Это вообще ты?
— Я! Конечно, я! — пропищал Герман. — Простыла слегка.
— Ну, выздоравливай, — равнодушно проронила Воронцова. — А Борису передай, что мне от него ничего не нужно, но и свое я ему не отдам.
— Может, увидимся сегодня? Посплетничаем. Ты же теперь, как я понимаю, свободная женщина.
— Сегодня не могу, с братом обещала встретиться. А вы, девушка, или кто вы там на самом деле, на будущее учтите, что у Катьки не сын, а дочь. И учится она в инязе, так что никакого отношения к заправкам не имеет.
И повесила трубку. Герман смутился, но не сильно. Пусть его и рассекретили, но главное он узнал. Сегодня Воронцова собирается встречаться с братом. Ну и правильно, к кому еще женщина может обратиться за помощью? Но если он приедет к Воронцовой, значит, и Герману надо поспешить туда.
Но когда Герман вернулся к поселку Елены Воронцовой, ее ярко-красная машина неожиданно выехала ему навстречу. Герман едва успел посторониться, чтобы ее пропустить. Воронцова сама сидела за рулем.
Выждав некоторое время, он развернул машину и поехал следом. Долго ехать не пришлось. Очень скоро Воронцова свернула на боковую дорогу и почти сразу затормозила. Герману пришлось проехать дальше по главной дороге, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Метров через сто он припарковался и поспешил назад уже пешком.
К этому времени красной машинки на той улочке видно уже не было. Но повертев головой, Герман без труда понял, что вариантов тут лишь два. Либо машина заехала в частный дом из тех, что тянулись по правую руку, либо в зеленые ворота слева.
Но земля перед частным домом была покрыта нетронутым слоем пыли, да и трава разрослась тут изрядно. Видимо, хозяева не посещали свои владения уже не одну неделю. А вот перед зелеными воротами напротив, травы почти вовсе не было. Она была буквально «выбита» колесами машин, снующих взад и вперед. Даже сейчас, хотя был вечер, Герман насчитал целых четыре машины, которые выехали из-за ворот и отправились по шоссе в сторону города. Три машины были легковые и один грузовичок.
— Оживленный тут трафик, — пробормотал он. — Интересно, что это за место такое?
Никакой таблички ни на воротах, ни на заборе, который начинался дальше, не наблюдалось.
— Странно.
Герман пошатался вокруг, не спуская глаз с проходной. В тот момент, когда ворота открывались, пропуская очередную машину, он успел разглядеть за забором аккуратные ровные дорожки, ухоженные газоны и маленькие симпатичные домики.
Дом отдыха? Пансионат? Но почему тогда без вывески?
И еще Герману совсем не понравился парень у проходной. Как-то его молодость, мордастость и широкие плечи не вязались с обычным для такого рода работы образом старичка-отставничка. Герману даже показалось, что с левой стороны форменная куртка у парня подозрительно оттопыривается, словно там кобура с оружием.
Вооруженная охрана? Тут? Но зачем?
Герман решил прогуляться вдоль высокого забора, который был также выкрашен в зеленый цвет. Забор был длинным, он все тянулся и тянулся. По другую стояли частные дома и домики, утопающие в зелени садов. Сама улочка была маленькая, узкая и сонная. Жизнь кипела лишь у зеленых ворот. Герман прошел до самого ее конца, потом повернул назад, и, на его счастье, в этот момент из какого-то домика вышла пожилая женщина, державшая за руку маленькую девочку.
Ребенок капризничал.
— Не хочу! — возмущалась девочка. — Не хочу идти за молоком!
— А кашу из чего утром варить?
— Не хочу кашу!
— Это полезно.
— Скука!
— А тебе только бы в планшете сидеть, — не выдержала пожилая женщина.
— Там интересно! Тут скучно!
— Нельзя, чтобы все время только интересно было. Иногда и делом заняться нужно.
— Ты старая! Ты ничего не понимаешь.
— Цыц! — прикрикнула женщина на внучку. — Ишь, егоза выросла! Яйца курицу не учат.
— Не хочу в магазин! Не хочу кашу! Не хочу с тобой жить!
Бабушка и внучка шли как раз перед Германом. И в этот момент проходили мимо зеленых ворот.
— А в детский дом хочешь? — неожиданно строго спросила пожилая женщина, делая шаг к этим воротам. — Вот я тебя туда и отдам. Посмотришь, как детки без родителей живут. Может, ума наберешься. Начнешь ценить, что имеешь.
— Ой, нет, нет! — испугалась девочка, вцепляясь в руку бабушки. — Не хочу! Пошли в магазин!
— Ну вот и славно.
Но рано бабушка обрадовалась. Малышка пошла на второй этап домогательств.
— А чупа-чупс мне купишь?
— Снова здорово, — вздохнула женщина. — И что тебя на всякую гадость-то тянет? Разве нету нормальных конфет? Чем тебе мои петушки на палочке плохи?
— Гадость!
— А чупа-чупс твой вкуснятина?
— Да!
— Будешь есть нормальные конфеты, а эту химию я покупать не стану.
Девочка приготовилась снова препираться, даже воздуха в легкие набрала, чтобы погромче получилось, но в этот момент Герман догнал пожилую женщину с внучкой.
— Простите, — сказал он, — я тут случайно услышал ваш разговор насчет детского дома.
— И что?
Женщина смотрела на него исподлобья. Внучка тоже притихла, изучающе разглядывая Германа.
— Я ничего такого не говорила.
