Сделай погромче полностью

Спасибо: Корен, любимой жене № 1 всех времен и народов, Дэну Спикеру, Марку Замбо, Меган Ли, Джимми Викери, Джейку Силкеру, Чеду Раснеру, Мег Стилстра, Лотту Хиллу, Тодду Диллсу, Джиму Монро, Джону Решу, Майку Коулману, Джо Тауэру, Джо Денку, Мередит Стоун, Дженни Нортон, Саре К., Нику Новоселу, команде «Хонтед Трейлз», Брайану Петерсону из боулинга Fireside Bowl, книжному магазину Quimby's, боулингу The Alley Chicago, Чарльзу Эверитту, Дженни Бент, Джонни Темплу, моей семье, ребятам, с которыми я познакомился в рок-группе Phantom Three, журналу Sleepwalk, театральной группе «Go Cougars», журналу «Bail», журналу Punk Planet, всемогущему факультету писательского мастерства Колумбийского колледжа, журналу Chicago Tribune и журналу New City, который всегда меня поддерживал.

Соси, б…: Джудит Реган. По полной программе. А также все остальные дурные издательские корпорации. Готовьтесь, ваш конец не за горами.

Во-вторых, проблемой было то, что я влюбился в свою лучшую подругу Гретхен, которую все на свете считали толстухой. Мы ехали в ее дрянной машине и пели, и под конец песни White Riot, Клэшей, я вдруг поймал себя на том, что смотрю, как она улыбается и щурит глаза, и понял, что мы больше чем друзья, для меня во всяком случае. Я не отрываясь смотрел, как Гретхен ведет машину, а она уже начинала петь Should I stay or should I go now… тех же Клэшей, и я сказал: «Обожаю кататься с тобой, Гретхен», но радио было включено на полную громкость, и она могла лишь видеть, как шевелятся мои губы.

Был вторник, часа четыре пополудни, первый семестр предпоследнего года в школе, и делать нам было решительно нечего, так как Гретхен только что уволили из кафе в торговом центре за то, что она отбрила клиентку, когда та попросила еще сахарной глазури, а мне работать не разрешали, потому что маман обо мне чересчур пеклась и настаивала, чтобы я сосредоточился на учебе. Я снова проорал что-то Гретхен, и она кивнула, продолжая петь, а я смотрел на нее не отрываясь, на ее светло-розовые волосы — пряди, свисающие на лицо, пряди, убранные за уши, некоторые ярче остальных, — и я смотрел, как шевелятся ее губы, и думал, что она никогда не пользуется помадой, и это было одной из причин, почему, наверное, она мне нравилась. Смешно было, как она держит на руле маленькие белые ручки, с серьезностью новичка, хотя новичком не была, потому что ей стукнуло семнадцать, а водить она начала задолго до того, как в прошлом году получила права. И я смотрел на ее грудь; я смотрел на нее, и она была большой, очень большой, слишком большой для того, чтобы я знал, что с ней делать, и мне кажется, все дело в том, что ее грудь была большой, потому что сама Гретхен была толстой, но это не имело для меня в тот момент такого значения, какое нарисовалось бы, подвисай я с Бобби Б. или еще с кем-нибудь в торговом центре, и он возьми да и скажи: «Ты только погляди на эту жирную свинью», а я бы ответил: «Да уж», и засмеялся бы. Гретхен была толстой, не то чтобы очень уж жирной, конечно, но она была конкретно большая, особенно зад.

Хуже того, Гретхен была знаменита тем, что систематически поколачивала других девчонок. Это было не в кайф. Как-то она оттаскала за волосы Поли Винченски. Затем поставила огромный фонарь под глазом Лизе Хензел. А однажды даже сломала руку Эми Шефнер на вечеринке по случаю Хеллоуина — знаете, когда Эми Шефнер выпучила глаза на наряд, в котором пришла Гретхен, — Джон Кеннеди после убийства: черный костюм в кровавых пятнах с дырками от пуль, — и Эми Шефнер сказала: «Ты реально выглядишь мужик мужиком», а Гретхен просто развернулась, схватила Эми Шефнер за руку и так ее выкрутила, что звезда Эми Шефнер, примы школьного театра, прямо там и закатилась, и следующие два года Эми Шефнер выдавливала из всех жалость, повсюду таская на себе гипс, как какой-нибудь гребаный великомученик.