Потому, скромно чиркнув ножкой по ковру, я обозвал себя молодым гением с незашоренным взглядом, чем вызвал взрыв безудержного хохота со стороны отца. До слёз довел тогда родителя! Так он с моего ответа ржал. Именно что ржал, а не просто смеялся! Аж с подвыванием… гад такой. Пришлось даже идти за стаканом воды. И нет, не для того чтобы от обиды плеснуть ему в лицо, а дабы дать попить. Вроде как слышал краем уха когда-то, что глотательные движения влияют на сокращение каких-то там мышц и тогда поймавший «смешинку» человек приходит в норму, успокаиваясь. Потому им и предлагают что-нибудь попить.
А чего мне было стесняться? Я ведь уже, кажется, говорил, что с самооценкой у меня всегда всё было хорошо. И если по своим интеллектуальным способностям я ныне превосходил подавляющее большинство населения Российской империи, то почему бы не причислить себя к гениям? Вот и причислил самолично, не дожидаясь одобрения «властей».
Имелись, правда, нестыковки в гениальности моей. Учился-то я и после всю жизнь работал в условиях существования метрической системы исчисления, а ныне же в ходу была дюймовая. Плюс все эти фунты и пуды с золотниками, вместо килограммов с граммами и тоннами. Непонятно, Спилберг! В уме уже не посчитаешь ничего — необходимо на бумажке, да со справочниками всякими. Что уже на гения не тянет так-то.
Опять же, за долгие десятилетия успело позабыться очень многое из физики, сопромата и теормеха с прочей высшей математикой, которыми нас пичкали в институте. Того, что вовсе не пригодилось в работе и улетучилось с концами из старой головы. Да и из того, что пригождалось когда-то, многое тоже успело позабыться с концами. Времени-то сколько прошло с выхода на пенсию! Аж 15 лет минуло! Много! Очень много! Отчего сейчас необходимо было изучать всё чуть ли не с нуля, дабы не прослыть «брехливым балаболкой» вместо «недооценённого гения». Благо было заниматься с кем, пока отец пропадал по делам, то на заводе, то на выездах к клиентам и поставщикам материалов.
Матушка моя — Софья Петровна, была не просто рачительной умничкой, умеющей считать деньги и вести семейный бюджет. В своё время она стала первой женщиной закончившей «Императорский Санкт-Петербургский университет», закончив там физико-математический факультет, и даже помогала своему мужу вести многие расчёты при проектировании тем своих двигателей. Так что и теоретическая, и практическая подготовка у неё была высочайшая. Особенно для женщины, проживающей в России, где к высшему женскому образованию относились с изрядной долей настороженности — больно вольнодумства в головах у курсисток становилось много. Но да не о том разговор.
В общем, знаний у моей маман имелось вагон и маленькая тележка. Она-то и взялась меня учить со всем возможным рвением, стоило только отцу заикнуться о моём недюжинном уме. Про гениальность он тактично умолчал, чему я был только рад. Ибо множить сущности не следовало. Вот и множил цифры день за днём, неделю за неделей.
Так пролетел целый месяц, за который я проштудировал учебники по математике и физике для реальных училищ, чем привёл в небывалый трепет, как мать, так и отца. Теперь они уже не перебрасывались понимающими взглядами, когда я заявлял о том, что «шибко вумным» уродился. Нет. Не перебрасывались. Теперь-то смотрели на меня серьёзно. И очень сильно огорчались, что, сколь отлично давались мне точные науки, столь же сильно вовсе не давалась мне латынь с французским, без знания которых о будущем поступлении в университет можно было даже не мечтать. Про грамотность и чистописание хотелось тоже умолчать. Что правила русского языка, что буквы ныне были-то другие — не те, к которым я привык. Опять же, эти пачкающие всё вокруг перьевые ручки и не приспособленные к письму мои детские пальчики. В общем, караул.
Хотя лично мне до того поступления было, как ползком до Луны. И вообще, здесь и сейчас я предпочёл быть практиком, а не теоретиком, по той простой причине, что очень многое из привычного мне до сих пор не было изобретено и, уж конечно, не было запатентовано, что открывало невиданные возможности для личного обогащения.
А началась моя изобретательская деятельность с посещения семьёй завода, как только в нём закончили все строительные и отделочные работы.
— Бедолаги, — удручённо покачав головой, охарактеризовал я место труда инженеров и чертежников, что являлись сотрудниками моего отца. Всех четырех человек. Ага. Двое из которых являлись вчерашними студентами и нанялись сюда для получения своего первого реального опыта.
