— Доброе утро, ваши величества, — склонил я низко голову, распахивая заднюю дверь лимузина перед спустившимися со ступенек Николаем Александровичем и Александрой Фёдоровной. При этом был обряжен не в свой привычный деловой костюмчик-тройку, а в одёжу, по-другому и не скажешь, стародавних времён — конкретнее, как рында. И нет. Я не напоминал собой внешне судовой колокол. Я якобы был тем рындой, что являлся оруженосцем-телохранителем великих князей Московских.
Будь моя на то воля, я бы всю эту одежду с этой невероятно неудобной высоченной шапкой сжёг ко всем чертям. Но… Маркетинг — это наука бессмысленная и беспощадная. Если надо, станешь и рыночным Петрушкой на всеобщее веселье и хоть чёртом лысым. Главное, чтобы внимание привлёк и ассоциативный ряд построил. Кто единожды японскую телевизионную рекламу видел — знает, что я прав. А маркой нашего автомобиля батя выбрал — «РУСЬ». Не много и не мало! Да! Скромность — это не про нас!
Вот и пришлось мне, значит, соответствовать названию. Тем более что высшее общество здесь и сейчас затеяло этакую игру — обнаряжаться в стародавние костюмы. Отчего лишь император с императрицей, да небольшое число сопровождающих их лиц, смотрелись строго и прилично. Все остальные же играли в попугайчиков времён царя Гороха.
Хотя отца сия повинность миновала. Кази, сам обрядившийся в свой мундир военно-морского офицера заставил и папа́ напялить его лейтенантские погоны вместе со всем к ним полагающимся. Видать, чего-то всё же желал добиться от государя по военно-морской части, раз вырядился так.
— Благодарю, Александр Евгеньевич, — нет, тут не было никакого уважения со стороны отдавшего мне должное монарха. Откровенно ржущие глаза выдавали его с головой. Еще бы! Целый Александр Евгеньевич Яковлев. Целый непризнанный гений! И где? На побегушках! В клоунском костюме! Швейцаром подрабатывает! Отчего бы над ним не подтрунить столь тонко, да так, чтоб только мы вдвоём и поняли, что тут к чему? У-у-у! Злыдень!
Хотя, будь я на его месте, тоже не сдержался бы, наверное. Да не наверно, а точно не сдержался бы. Но я-то на своём месте! Так что глубоко внутри мне стало обидно. Очень. А бухать с горя мне ещё нельзя. Маленький. Придётся злость копить, растить и лелеять, дабы впоследствии выплеснуть её наружу. Да! Так и надо записать в дневнике, чтобы не забыть отомстить. А после не забыть, что уже отомстил и не отомстить аж два раза.
Не проронив в ответ ни слова, я лишь вновь склонил голову, молясь про себя, чтобы эта чёртова шапка, которая непонятно за счёт чего держалась у меня на голове, не упала на землю.
Дождавшись же пока два главных пассажира займут свои «места по боевому расписанию», я нагло залез следом внутрь и захлопнул за собой дверь, отрезая всех прочих от царского тела.
— Прикажете трогать? — под пышущими интересом взглядами пассажиров я откинул небольшое креслице, что прежде сложенным примыкало к спинке переднего сиденья, после чего степенно уместился на нём и поинтересовался «пожеланиями клиентов».
— Трогайте, — слегка кивнул мне Николай II, и я с трудом сдержал порыв своего детского организма. Прям на языке вертелось поинтересоваться, кого же мне и за какое место надо трогать ажно по цельному прямому императорскому приказу. Однако ж отлегло. Сдержался.
— Трогайте, милейший, — повернувшись боком к водителю, передал я поступившую команду отцу. Да. Банальный передаст! А что делать?
Едва заметно дёрнувшись, автомобиль тронулся с места и не спеша покатил по заранее согласованному маршруту. Всё же мой отец ещё не наловчился не бросать сцепление. Отсюда и толчки при начале движения. Да и сцепление у нас было отнюдь не лучшей для авто конструкции. Подобрать нормальный фрикционный материал пока не вышло. Я ведь инженером-технологом по всяким железякам был, а не химиком. И чем скреплять в единое целое тот же асбест, к примеру, вот в упор не помнил. Какие-то там синтетические смолы. Но какие? Пришлось в итоге громоздить тяжеленный «танковый» вариант многодискового и шумного — сталь по стали, но только с толстенными кожаными вставками между ними, чтобы стальной гарью в салоне не воняло. Лимузин всё же, а не грузовик какой утилитарный.
В общем, нашими молитвами тронулись мы с места не спеша. Хотя, не спеша — это было по сугубо моему мнению. Те, кто оказался вынужден срочно бросаться вслед за нами на колясках и прочих «каретах», полагали наши 20 верст в час какой-то безумной скоростью.
