— Наш уважаемый Михаил Ильич, — обозначил я поклон в сторону шумно сопевшего на переднем сиденье Кази, — в нашу первую с ним встречу обронил такую фразу, что при нём был построен наш самый лучший броненосный крейсер — «Рюрик». Вот с тех пор мы с ним и не можем сойтись во мнениях по кораблям. Я ему твержу, рисую и доказываю на пальцах, что наступает эра кораблей с множественными орудиями главного калибра, размещенных, как минимум, в четырех башнях, а он мне в ответ твердит что-то про заветы отцов превозмогать противника своим бесстрашием и страшные таранные удары. В общем, про галерный флот Петра.
— Не было такого, малёк! Наговариваешь! — аж практически полностью развернулся на своём месте, явно пожелавший добраться до меня своими ручищами этот громкий человек.
— Ну как не было! Как не было! — крутя ручку дверных окошек, продолжал я «подниматься за чужой счёт». — Я вам про линейно возвышенны башни и залповую стрельбу с центральной системой наводки, а вы мне про засыпание противника тоннами снарядов среднего калибра вразнобой — вроде как их можно выстрелить побольше, глядишь, какой и попадет куда-то по закону больших чисел. Я вам про важность полного бронепояса, чтобы не хлебать разбитыми носом и кормой тысячи тонн воды и не терять спасительную скорость хода с остойчивостью, а вы мне про тараны оды поёте. — Перейдя ко второй пассажирской двери, я также начал опускать и там окно, чтобы нас обдувал небольшой сквознячок. — Я вам про новейшие оптические дальномеры и оптические прицелы, что позволяют прицельно бить на 10 верст, а вы мне про действенную дистанцию огня в десяток меньшую.
— Нет у нас вёрст! Кабельтовы у нас! И мили! — явно желал бы уже начинать пожимать мне шею, Кази, но под любопытствующими взглядами двух императорских особ был вынужден всячески сдерживаться. В том числе от применения ненормативной лексики и своего громоподобного голоса в полную его силу.
— Мили. Вёрсты. Кабельтовы. Да какая разница! — закончив с демонстрацией присутствующих в автомобиле пока ещё минимальных возможностей для обеспечения комфорта поездки, благоразумно уместился я на втором откидном кресле, что располагалось за водительским сиденьем. — Главное хвост! — опять же с трудом сдержался я. Всё же это было из другой оперы. — Главное не измерять всё в попугаях! — Хотя, нет. Это тоже было не то, отчего опять пришлось промолчать. Ох уж эти мне крылатые фразочки и выражения! Вот не дают спокойно жить! Постоянно всплывают в голове! А потом родные дома на меня косятся, как на блаженного. Ибо не ведают советского кинематографа и мультипликации! Прям жалко их всех. — Главное корабли надо строить для боя, а не для максимально комфортного несения мирной службы! Вот вы мне столько всего рассказывали про свой драгоценный «Рюрик» с его многочисленной артиллерией и минными аппаратами, а мой кораблик разобрал бы его на запчасти за считанные минуты боя, оставаясь вне зоны поражения. Просто за счёт новейших прицелов и практики ведения залпового огня множеством орудий крупного калибра разобрал бы.
— И так у меня с ним всегда, ваше величество, — прекратив надуваться дурной краской, выдохнул и как-то даже обмяк Михаил Ильич, посмотрев при этом на императора.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — проявил невиданную по местным меркам дерзость мой отец, ворвавшись в беседу двух таких персон со своим скромным мнением. — Просто мой сын с детства видит всё иначе. Я, без ложной скромности скажу, до недавнего времени являлся в России ведущим специалистом по новейшим двигателям на газовом и жидком топливе. Но в то же время сейчас я на его фоне, как начинающий ученик художественной школы по сравнению с признанным всем миром мэтром. Как мэтр сразу видит всю глубину той или иной картины, тени, слои, игру красок, эмоции и много чего еще, что не доступно ученику, точно также Александр видит мир металла и огня. — О как завернул вставший на мою защиту папаня! У меня аж мурашки по спине побежали! Внушает! — Ему словно свыше было дано видеть в любом куске стали уже готовое изделие. Причём, замечу, не безумное и бесполезное, а очень интересное и ценное с технической точки зрения. К примеру, весь этот великолепный автомобиль на самом деле полностью его проект. Я лишь помогал в меру сил и возможностей с потребными расчётами. Сам бы до такого, я ещё долго не дошёл, оставшись на уровне того же господина Бенца. Потому прошу. Не держите на него зла, за такую манеру общения. Что-то Бог даёт, но что-то и забирает. Увы, благословив моего сына недюжинным умом технического склада, он у него отнял чувство меры и стыда!
— Да я и после нашей первой встречи понял, что его язык острее иной шпаги, — по-доброму хохотнул со своего места император и даже хитро подмигнул мне, мол, не робей, прорвемся. Видать, действительно понравилась моя машина! Это радует!
[1] Пассаж (устар.) — в значении неожиданного происшествия или странного случая.
