— Позвольте, — прервал я «докладчика». — Разве «Чёрная рука» не является проектом мафии? — О том, что каморра и мафия — не одно и то же, я уже был в курсе. Спасибо родному российскому телевидению. Просветило в своё время хорошо о многом.
— Все утверждают, что нет, не является. Мол, акции «Чёрной руки» — это просто идентичное действо отдельных криминальных личностей, никак не связанных друг с другом. И что-то в этом даже есть. Те, из числа подобных вымогателей, кого смогли поймать за руку, действительно являлись просто мелкими мошенниками-одиночками, — принялся за пояснения Муромцев. — Но, тем не менее, защиту от действий подобных личностей продают именно «доны». Так что никак нельзя сказать, что тут всё однозначно обстоит.
— А имена этих самых «донов» нам известны? — поинтересовался я так невзначай.
— Конечно! Все до последнего! — тут же уверил меня собеседник. — Они и не скрываются особо. Плюс их не так-то тут и много! Пока что семеро всего таких авторитетных синьоров. И то на всех мест для кормёжки не хватает. У них ведь деньги, в основном, с чего в карман идут? — сам задал вопрос и сам же принялся отвечать на него Муромцев. — С незаконных лотерей и букмекерства, с продажи самодельного пива и вина, с реализации краденного, с борделей, да с торговли законтрактованными работниками, которые практически все едут из Италии в США исключительно в долг. Вы, кстати, в этом плане встали им всем поперёк горла со своей программой переселения сюда наших православных соотечественников. Ведь теперь наши люди занимают рабочие места, которые очень многие желали бы отдать итальянским мигрантам. Так сказать, именно своей кормовой базе. Потому могу предположить, что направленное вам послание от «Чёрной руки» — это дело именно кого-то из уважаемых «донов», если не их общее решение вообще.
— Азарт, блуд, сбыт ворованного и перевозка трудовых мигрантов? Это всё? — несказанно удивился я, не услышав ничего, ни про подпольные игорные дома, ни про наркотики — тот же опий, к примеру, ни про повсеместный рэкет с похищениями людей, ни про контрабанду, ни про контроль профсоюзов, чтобы через него качать деньгу из предпринимателей. — Неужто городская полиция теперь работает столь великолепно, что попросту отсутствуют возможности для совершения более тяжких преступлений? — усмехнулся я, вот ни секунды не веря в такую возможность. — Помнится, некогда мне пришлось долго и упорно отстреливаться здесь из пистолетов, чтобы просто выжить.
— Нет. В этом плане здесь всё в порядке, — отмахнулся рукой «докладчик». — Точнее говоря, наоборот. Не в порядке, так как преступность откровенно процветает. Я ведь только про итальянцев дал краткий анализ. А у нас здесь и немцы, и поляки, и ирландцы, и евреи озоруют только в путь. Но если немцы и поляки стараются заниматься чем-то более-менее солидным — контрабандой там или теми же незаконными ставками, то ирландцы и евреи держав в страхе улицы. Лютуют, порой, просто страшно! В основном несовершеннолетняя молодёжь. Грабежи, разбои, убийства, избиения, изнасилования, похищения. Это всё их поле деятельности процентов на 99 так. Я даже своим водителям строго настрого наказал при поездке на Гастингс-стрит — это местный центр торговли всей еврейской общины, — пояснил он мне за эту улицу, — ни в коем разе не сворачивать там в проулки и соседние улочки. Там молодые еврейчики вообще режут всех подряд, не зная совести и страха. В контролируемые ими трущобы даже полиция не суётся. Шанс не вернуться обратно живым — почти 100%!
— А итальянцы что же? Не буянят в этом плане? — даже удивился я такому. Что-то мне прежде никогда и нигде не приходилось слышать о том, что еврейские бандиты, оказывается, были отпетыми уличными отморозками и макрушниками, а не финансовыми мошенниками все, как один. Хотя, та же Одесса, как бы намекает, что «сыны израилевы» легко могли быть именно такими.
— Итальянцы в этом плане более цивилизованными будут, что ли. Какая-никакая, а центральная верхушка у них есть, тогда как в среде евреев существует множество мелких банд, вроде как, без единого центра управления, — принялся пояснять данный момент наш пинкертон. — Да и помнят они хорошо, как местные лет двадцать назад взбеленились в Новом Орлеане и устроили суд линча над итальянцами, убившими местного жителя. Две сотни глав семейств вышли тогда на улицы с оружием в руках, взяли штурмом здание суда, и линчевали более десятка подозреваемых в том убийстве. Кого повесили перед этим самым зданием суда, а кого просто прикладами насмерть забили или застрелили.
— И что? — подался я вперед, изрядно заинтересованный такой историей.
— И всё, — лишь пожал плечами Муромцев в ответ. — Все разошлись по домам, а трупы после схоронили.
— И никого из местных не осудили за этот самосуд? — с недоумением поинтересовался я.
— Боже упаси! Конечно, нет! — аж замахал руками Евсей Дмитриевич. — Италия тогда, кажется, какой-то официальный протест по этому поводу подавала. Но власти США плевать хотели на него с высокой колокольни.
