— Хорошие законы тут, однако, — аж крякнул я от таких-то новостей. Ведь это не средневековье было, а, считай, вчера по историческим-то меркам. — Тогда чего ж они, такие боевитые, не могут справиться с этой распоясавшейся уличной заразой? — вполне закономерно возник у меня вопрос.
— Не знаю, как в других городах, а здесь, в Детройте и вообще в штате Мичиган, очень многие места в государственной системе управления ныне занимают как раз евреи. Вот они и тушат поднимаемые порой волны возмущения на доступных им уровнях власти, — развел руками мой «экскурсовод» в теневой мир Штатов. — Какими бы упырями эти уличные нехристи ни были, для них они — свои, тогда как мы, все остальные — гои. Потому полиция и бездействует в их отношении, так как её крепко держат в узде, хотя физически она способна пострелять там всех и каждого за считанные дни. А так, чтобы вы понимали, сейчас не менее половины всех преступлений в США совершают именно они. В Нью-Йорке вовсе под три четверти. И те же итальянцы только-только начинают их слегка теснить на данном поприще.
— Это и есть он? — надвинув поглубже на глаза кепку, уточнил я у сидящего на заднем сиденье машины Муромцева.
Мы с ним находились внутри одного из такси его компании, автомобили которой отличались от всех прочих конкурентов тем, что являли собой DAC «Family» в самом дорогом кузове — полностью крытый четырёхдверный седан.
В отличие от тех же кабриолетов с фаэтонами, запихнуть такой автомобиль в деревянный ящик, для отправки в другие города, выходило слишком дорого. Ящик приходилось заказывать вдвое более крупным, чем для упаковки машин с убираемым мягким верхом. И перевозить их выходило втрое меньшее количество на каждой железнодорожной платформе. Плюс сам по себе такой кузов стоил дороже шасси. Потому они до сих пор были относительно редки на дорогах и считались привилегированными транспортными средствами. Но и следить за кем-нибудь из такого автомобиля было куда как сподручнее.
— Да, это Фердинанд Пальма, — чуть сдвинув в сторонку занавеску, прикрывающую боковое стекло пассажирского сиденья, тут же подтвердил Евсей Дмитриевич. — Самый, как вы намедни изволили выразиться, адекватный «дон» в местном итальянском преступном сообществе. Чтобы вы понимали, прежде чем встать по другую сторону закона, он много лет прослужил в полиции Нью-Йорка на должности главы специального отдела по борьбе с итальянской преступностью, отчего прекрасно ориентируется в тонкостях ухода от возможных обвинений в незаконной деятельности. Потому рамки относительно дозволенного прекрасно знает и совсем уж грязью не занимается. Скорее даже максимально дистанцируется от этой самой грязи. Но вот финансовые махинации и политические подлоги с голосами избирателей — это его конёк. Его ведь в прошлом году собирались посадить лет на двадцать за мошенничество, как раз связанное с легализацией мигрантов. Но в итоге отпустили прямо в зале суда. Очень умный и очень скользкий индивидуум с кучей полезных знакомств. Да и легальный бизнес у него, как сами можете судить, изрядно процветает, — указал он на наименование банка, из здания которого вышел заинтересовавший меня человек, являющийся по совместительству ещё и основателем, а также владельцем этого самого банка.
Наш предыдущий разговор с моим «пассажиром» завершился на том, что я изъявил желание лично оценить всех местных криминальных шишек, прежде чем принимать по каждому из них какое-то конкретное решение. Всё же валить их всех одного за другим — без разбора, было бы в корне не верно. На их местно, несомненно, пришли бы новые люди, на которых с самого нуля пришлось бы начинать собирать информацию. А не прийти такие не могли, поскольку итальянская община отсюда никуда не делась бы — это раз. И я не смог бы сидеть в Детройте безвылазно, дабы плести свою паутину тёмной стороны общества — это два.
Я же, блин, технарь! Автомобилестроитель! А не «Крёстный отец» какой, чтобы менять свой существующий образ жизни на управление личным преступным сообществом. Сидеть здесь на постоянной основе мне было вообще некогда! Иных забот хватало с избытком! И потому сейчас я собирался лишь застолбить за собой место в местной бандитской иерархии, обозначить свою территорию со своими интересами, возможно, наладить определённое сотрудничество в некоторых сферах, да продемонстрировать потенциальным конкурентам готовность действовать жёстко, в ответ на любые угрозы в свой адрес. Тем более что до принятия в США «Сухого закона», деньги в местном криминальном бизнесе водились, по моим меркам, откровенно смехотворные. Уж точно не стоящие траты моего драгоценного времени и внимания!
Как донёс до меня Муромцев, те самые 100 тысяч USD, которые с меня желали получить какие-то покуда неизвестные архаровцы, являлись квартальным, а то и полугодовым доходом любого из местных «донов». А всякая шушера калибром поменьше о столь солидных заработках могла лишь только мечтать.
