Не зря, ой не зря в 1908 году революционеры-республиканцы застрелили местного короля — Карлуша I, и его наследника, оставив монархистам в качестве единственного «знамени» лишь 19-летнего принца Мануэля — младшего сына убитого короля. Который, как ни старался, не смог оправдать надежд своих сторонников и в итоге был вынужден бежать в Лондон, спасая свою жизнь.
По сути, в Португалии произошло именно то, к чему я старался подвести ситуацию в Австро-Венгрии, когда «снимал с игровой доски» фигуру Франца Фердинанда.
Или же тут кто-то мог подумать, что это только я один стреляю в местных небожителей? Как бы не так! И без меня желающих с лихвой хватает!
Но самое главное заключалось не в том, что случилось в мире, а в том, чего не случилось!
А не случилось нынче сходки крупнейших финансовых воротил и членов Министерства финансов США в здании очень пафосного и очень закрытого клуба «Джекилл-Айленд» на острове Джекилл! Ведь именно там в истории моего прошлого мира в ноябре 1910 года было тайно согласовано дать ход программе утверждения в Конгрессе США проекта ФРС. Тайно — ибо все собравшиеся чётко понимали, что конгрессмены в большинстве своём будут выступать резко против появления подобного частного финансового монопольного органа управления национальной валютой страны. Чуть струсили банкиры, опасаясь слежки за собой. Никто ведь из них не хотел, чтобы именно на него все немцы мира смотрели волком и желали допросить с пристрастием по очень щекотливому вопросу убийства Вильгельма 2. Тут требовалось время — год иль два, чтоб улеглась волна расследования. Чай кайзер — не какой-то там заштатный португальский королёк, который никому особо был не интересен. За кайзера могли спросить по полной так-то!
О чём я, правда, не догадывался совершенно, поскольку в зону моего внимания такая информация никогда не попадала. Но вот о чём мне точно было хорошо известно — так это о постепенном нарастании «количества рейсов чёрных хвостатых бестий» между монархическими домами и крупнейшими банковскими кланами.
То моё скандальное интервью не только многократно увеличило продажи «Нью-Йорк Американ» и подняло волну истового негодования в очень многих кругах, но и создало великолепную питательную среду для роста уровня недоверия между теми, кто полагал себя хозяевами мира и теми, кто желал себя таковыми полагать.
С чего мне это было известно? Да с того, что к папа́ во время одной неформальной встречи по осточертевшему мне вопросу очередного «добровольного пожертвования» нашей семьи на постройку флота напрямую обратился император, желая уточнить условия открытия в нашем «Русско-Американском торгово-промышленном банке» ряда счетов на имена своих детей. Для начала!
Что-то после гибели «кузена Вилли»[1] перестало ему нравиться держать у наших германских конкурентов многие миллионы рублей, составляющих наследство его потомков.
Как ни крути, а это уже был звоночек! Причём для нас, таких красивых, тоже! Ведь наш молодой частный банк сочли весьма достойной копилкой «для своих» на самом высшем уровне страны! Что в свою очередь давало нам определённую протекцию от действий всяких нехороших лиц, активно так облизывавшихся на наше личное финансовое учреждение. А таковых, увы, хватало! Но Павел Рябушинский там умело отбивался и сам удачно бил в ответ, что по репутации, что по карманам оппонентов.
На этом фоне то, что происходило в нашей небольшой и дружной семье, а также в нашей личной промышленной империи, конечно, выглядело блекло. Но, кто бы знал, насколько это всё на самом деле было важно в канве всего мира!
Так, очередные упавшие в январе месяце в общий яковлевский карман десятки миллионов долларов, франков, марок и рублей — как дивидендов с разных акций/облигаций, так и лицензионных отчислений, позволили, к примеру, профинансировать в полном объёме своевременное завершение строительства Волховской ГЭС.
Сколько там ушло у СССР на эту же самую стройку? 8 лет до пробного пуска первых трёх гидротурбин? У нас на то же самое ушло 4 года. И все 10 турбин, включая две вспомогательные для собственных нужд станции, должны были войти в эксплуатацию уже до конца года. Что называется — почувствуйте разницу.
Да, всё понимаю, сейчас у нас не существовало забот, связанных с послевоенным развалом промышленности всей страны и с активной революционной ситуацией в оной, как не имелось и неразрешимых проблем с финансированием всего проекта в целом. Технику опять же к стройке привлекли новейшую и в очень значимых объёмах. Но всё равно с нашей стороны это был самый настоящий подвиг!
И подвиг этот заключался не только в том, что вышло отмахаться от всех, кто пытался активно вставлять нам палки во все возможные колёса! Он также заключался в параллельном финансировании и осуществлении такой же точно по объёму стройки в Нарве.
