К примеру, в юго-западной части внешнего оборонительного периметра располагалось всего 3 крупных форта и 4 малых, из которых, продвигаясь по заботливо проложенной австрийцами неплохой дороге, ведущей к центру цитадели, нам требовалось разнести всего-то 2 из них, чтобы гарантированно выйти в тыл всем прочим. При этом там не имелось ни одной этой чёртовой бронированной башни, что исполняли роль отличных практически неуничтожимых противотанковых орудий. Всех их проектировщик финального вида данного укрепрайона почему-то разместил на севере и на востоке. Плюс целую одну установил на юге — почти на 10 километров протяжённости фронта. И на этом всё!
Потому, хоть моя воздушная разведка и не задалась по известным причинам, уже имеющихся в штабе армии разведывательных материалов нам хватило, чтобы выработать незамысловатый план. Недаром авиаторы аж третий месяц кряду летали на разведку данных территорий, теряя технику с людьми.
— Пётр! Трогай малым ходом! — прокричал я вниз в башню, тогда как сам пока торчал наполовину из неё, в последний раз оценивая окружающую обстановку «живым глазом», а не посредством оптики да смотровых щелей. — Держись чётко за машиной командира батальона!
Удостоверившись, что мой приказ для лучшей слышимости был продублирован наводчиком мехводу, мне оставалось только перекреститься, да юркнув внутрь, задраить за собой люк. Сейчас, когда основным поражающим элементом подавляющей части артиллерии была шрапнель, угроза неожиданного свинцового дождя с неба заставляла всех нас заранее укрываться под бронёй. Хоть это и катастрофически ограничивало обзор. Особенно сейчас — зимой, когда вся оптика и стёкла мгновенно запотевали и покрывались изнутри машины ледяной коркой. Но да имеющаяся дорога обещала вывести нас чётко к первой цели — именному форту «Пралковце», вооружённому аж десятью орудиями в открытых капонирах.
— Лево тридцать! Пулемётное гнездо! Удаление 6 кабельтовых! Чугунной гранатой! Огонь! — мешая танковые и военно-морские термины, командовал я своим экипажем, что являл собой натуральную сборную солянку.
Поскольку пушка и телескопический прицел к ней у нас были с батареи береговой обороны и с корабельного орудия соответственно, наводчиком к себе в машину я выбил моряка, как, впрочем, моряком был также заряжающий. Ребята эти были технически подкованными и привычными к постоянному перемещению линии прицела из-за качки корабля, в нашем случае — из-за тряски танка, тогда как для сухопутных артиллеристов всё это было сильно вновь. Вот и общался с экипажем на понятном людям языке, с трудом удерживаясь от того, чтобы перейти на метры.
— Машина стоп! — поймав отмеченную мною цель в перекрестие прицела, скомандовал уже наводчик сам и, дождавшись, когда мы замрём, подкорректировал положение орудия да дернул за спусковой рычаг.
— Дзын! — тут же отозвалась пушка, выплёвывая откровенно слабенькую 57-мм чугунную гранату, снаряжённую всего-то 108 граммами чёрного пороха в качестве взрывчатого вещества.
Увы, но именно таковой была основа нашего боекомплекта. Не только пушка являлась устаревшей, но и некогда произведённые снаряды к ней. Что, впрочем, не помешало нам ни в коей мере разбить тот пулемёт. Затратив, правда, целых 3 патрона из невеликого возимого с собой боекомплекта в 75 штук.
— Кхе-кхе! Вот ведь удушающая вонь! — так как выбрасывать стреляные гильзы за борт мы себе позволить не могли — чай стратегический материал, практически уже невосполнимый и подлежащий многократному переснаряжению на профильном заводе, приходилось их аккуратно складировать внутри машины в специальный ящик да вдыхать дерущие горло с лёгкими «ароматы» сгоревшего пороха. Тут даже предусмотренная мною принудительная вентиляция боевого отделения не сильно-то нас всех спасала. Но делать было нечего. Необходимо было дальше воевать! — Вперёд! Нагоняем наших! — удостоверившись, что столь нагло выставленный напоказ вражеский станковый пулемёт уничтожен, вновь отдал я приказ на продолжение движения и принялся высматривать очередную цель, пока что вовсе игнорируя попрятавшуюся по траншеям пехоту.
Для короткоствольных пушек прочих танков, получивших, наконец, армейское обозначение Т-15О — то бишь орудийные в противовес «Т-15П» — пулемётным, дистанция огня чуть более километра являлась хоть и достижимой, но недостаточно прицельной, а потому мы здесь с «красавцем» выступали этакой длинной рукой, вперёд всех прочих устраняя главные опасности по мере продвижения.
— Право десять! Батарея полевых орудий! — рассмотрел я облака порохового дыма, поднимающиеся от едва просматривающегося впереди редута, вслед за чем по корпусу танка явно цокнуло несколько шрапнельных пуль. — Тридцать кабельтовых! Совсем на пределе досягаемости пушки!
— Можем попробовать достать их шрапнелью! — мигом отозвался со своего места наводчик, уже вращающий башню в нужном направлении, чтобы найти своими глазами указанную мною цель. — Гранаты на такой дистанции потратим лишь впустую.
