Над Патроклом стоит теплая, бархатная ночь. В темно-сливовом небе горят крупные звезды, острые сахарные пики гор слабо светятся в их сиянии. Серебристые дома кажутся косяком громадных рыб, плывущих в фиолетовом воздухе над бронзовой травой. Над поселком висит спокойная тишина, нарушаемая только размеренным журчанием. Заид Массани стоит, отвернувшись к стенке фургона, и орошает сухую почву мощной струей. За ним из-за угла соседнего дома наблюдают двое ворка. Пять минут назад они прошли мимо замаскированного челнока и не заметили его. Им повезло. Шепард и Заид арендовали челнок у крогана Кракса, и он бы наизнанку вывернул того, кто попытался бы украсть и продать его собственность. Ворка не только обладают развитым инстинктом самосохранения. Они еще и удачливые, только чаще всего сами этого не понимают.
Адмирал Андерсон ведет машину по оживленным улицам Ванкувера и подпевает радио. Ему так и не удалось дозвониться до коммандера Шепард, но в этом нет ничего страшного. Она могла быть в душе, правда? Или снова выкрутить на максимум громкость музыки. Или караулить горячую сковородку — и ничего, что Шепард никогда и ничего сложнее лапши быстрого приготовления не готовила.
Так что Андерсон совсем, абсолютно — слышите вы? — не встревожен.
Он старается быть оптимистом. Он уверен, что это спасает ему жизнь. В противном случае он не отделался бы легкой аритмией с запретом на большие порции кофе, а уже давно лежал бы под успокоительными где-нибудь в клинике.
— Я коммандер Шепард, и это моя любимая мастерская, блядь, в Ванкувере, — раздается снаружи, и Андерсон не врезается в летящую впереди машину только благодаря многолетнему опыту вождения.
С громадного билборда по левую сторону дороги на него смотрит Шепард в странном кислотно-розовом доспехе. Видео снято в слишком маленьком разрешении для такого экрана, но нет никаких сомнений, что это она: рыжая, встрепанная и недовольная. Потом ее изображение сменяется фотографией кварианца, который тычет пальцем в вывеску «Мастерская Джихи».
Конечно, она могла сняться в этой рекламе раньше. Еще до ареста. Еще до всей этой неприятной истории с системой Бахак. А то, что Андерсон никогда раньше не видел этого ролика, так это потому что вообще не привык рекламу разглядывать…
Радио в машине переходит на «Runaway», и Андерсон с размаху бьет по панели кулаком. После чего прибавляет скорость. Ему нужно добраться до квартиры Шепард до того, как остатки его оптимизма падут под натиском непредвиденных обстоятельств.
Эшли Уильямс открывает глаза и испытывает чувство дежавю. И ладно бы это было просто чувство. Но она уже определенно просыпалась на этом диване — чужом диване! — с этим потолком перед глазами и с головной болью. Правда, лампы на потолке тогда были целее, а головная боль лишь деликатно скребла виски, а не ввинчивалась туда сверлом от дрели. Эшли свешивает руку к полу, пальцы натыкаются на холодное горлышко бутылки.
Очень кстати.
Несколько глотков оказывают на Эшли поистине живительный эффект, и она садится, хотя все ее тело решительно сопротивляется. Поскольку к ней быстро возвращается память, Эшли старается лишний раз не смотреть по сторонам. Нет, Шепард определенно заслужила все вокруг, но…
Но.
Чего Эшли надо, так это в душ. В душ, потом завернуться в уютное махровое полотенце, выпить водички, прилечь…
При мысли о том, что она снова приляжет на вот этот самый диван, на диван, из которого сейчас торчит пружина прямо между ее длинных ног, вызывая неоднозначные ассоциации, Эшли мгновенно приходит в ярость. С кристальной ясностью она понимает, что не хочет в квартире Шепард ни душа, ни полотенца, ни стакана воды. Поперхнется она этой водой! Захлебнется! Удавится этим проклятым полотенцем! Она хочет лишь одного: вырваться отсюда и больше не возвращаться никогда!
Силовое поле по-прежнему равнодушно к мольбам, попыткам взлома и тарану плечом. Тогда Эшли подскакивает к окну, распахивает створку и смотрит вниз сквозь красную пелену в глазах.
— Не так уж и высоко, — бормочет она, оценивающим взглядом скользя по водостокам и карнизам.
Мысль о том, что даже чокнутая Шепард с ее навыками биотика не пыталась сбежать через окно с тринадцатого этажа, отбрасывается как пораженческая. Эшли яростно втягивает ноздрями воздух, и, добавляя к выхлопным газам ванкуверской улицы собственные алкогольные пары, лезет спиной вперед в окно.
— Космодесантник не бутылка, космодесантник не сдается!
