Иногда нужна самая малость, чтобы все вдруг переменилось. И сейчас именно так и случилось. Асфальт и сетчатый забор с колючей проволокой поверху уже не омрачал обзор. Женщина, стоявшая перед нею, жила обычной жизнью и хотела поделиться с Аннели. Может, они подружатся, станут говорить друг с дружкой о том, о чем говорят подруги. Дым в легких и тот не понадобился – спокойствие все равно пришло. И тогда, уже через секунду-другую, она ощутила танцующую легкость. Никто ведь не запирал ее здесь. Нет, конечно. Она сама решила торчать в этом уродливом домишке, решила находиться здесь, рядом с ним, и была готова ждать
Аннели поспешила в дом. Распахнула входную дверь, бегом на кухню, бросилась на шею Лео, из-за чего он пролил на стол кофе, но она не обратила внимания, только крепче обняла его.
– Нас пригласили на ужин!
Он посмотрел на нее, думая о другом.
– Вон туда! Видишь женщину на лужайке, она пригласила нас на ужин. В пятницу!
– На ужин?
Да.
– Аннели… Мне совершенно неинтересны соседи с прогулочными колясками и собачонками. Я здесь по другим причинам и… ты хоть знаешь, как их зовут?
– Ее зовут Стина, а сына – Лукас, а мужа…
– Меня не интересуют их имена.
Он понимал, что обижает ее. Но хотел закончить дела, а не начинать.
– Они нас пригласили. Ты постоянно торчишь в гараже! Мне нужно встречаться с людьми!
– Аннели! Посмотри на меня. Стина поймет. Когда я все закончу, когда сделаю все необходимое, вот тогда мы начнем думать, идти ли на ужин к людям, которые меня совершенно не интересуют.
Аннели опустила руки.
Посмотрела на мужчину, сидящего в кухне к ней спиной, ей очень хотелось, чтобы сейчас он сидел с нею в машине по дороге в Фарсту и чтобы никаких ограблений не было, и тут она поняла, что в тот миг пересекла черту и навсегда осталась по другую сторону.
– Значит, по-твоему, мне надо сейчас пойти туда? И что сказать? Что мы не можем прийти в следующую пятницу, поскольку моему мужу необходимо решить небольшую проблему, ведь его братья больше не желают грабить с ним банки? Твои братья… твои чертовы братья, вечно все из-за них!
Она пересекла черту, решив, что лучше участвовать, быть рядом и знать. Но страх не ослабел, нет, только усилился – каждый раз, когда они шли на риск и добивались успеха, она знала, что они снова пойдут на риск.
– Ты не понимаешь? У меня больше нет друзей. Я ни с кем не общаюсь.
– И что, виноват я?
– Я никого не могу сюда пригласить. Не могу… черт, даже моего родного сына.
Он не понимал страха, не носил его в себе, как все остальные. Лео никогда не боялся. Или никогда не позволял себе бояться. Как в тот единственный раз, когда она потеряла Себастиана из виду посреди площади Сергельсторг, самой большой в Стокгольме. Только что сынишка был рядом – и вдруг пропал. Исчез буквально в мгновение ока. Вот так быстро теряешь контроль над временем и пространством. Она дрожала, металась вокруг, кричала, представляя себе, как Себастиан, один-одинешенек, выходит на проезжую часть или какой-то незнакомец держит его за руку и уводит прочь – картина, означавшая, что она никогда больше не увидит сына.
– Я все ради тебя делаю, Лео! Все время! Каждый день! Даже то, чего не хочу. Но делаю, ради тебя!
Лео реагировал иначе. В тот раз он остановил ее посредине толпы и сказал: ты иди в ту сторону, а я пойду в другую, через пять минут встретимся здесь и опять разделимся. Он преобразовал страх в действие – немедля взялся за поиски, не позволил страху захватывать время и пространство, как было с ней. И так он поступал всегда. Потому-то, наверно, и не видел необходимости ужинать с соседями; для него обычная жизнь была всего лишь фасадом. Он видел пользу будничной жизни, но не необходимость, поскольку просто решил, что для нее нет места, точно так же как решил, что нет места для страха.
– Я никогда и ни к чему тебя не принуждал.
– Я хочу, чтобы ты согласился, ради меня!
– Если не хочешь что-то делать, Аннели, так мне и скажи. Не подходит тебе – не делай. Вот как я не соглашусь.
– Ты спрашивал меня, хочу ли я жить в этом доме? Да я его ненавижу! Уродливый каменный домишко и этот поганый гараж, где вы целыми днями тренируетесь в грабежах и…
Аннели плакала редко. Но сейчас расплакалась. Злость обернулась слезами.
