Джон Бронкс припарковался возле маленькой площади, где, кроме банка, был только продовольственный магазин. Городишко вроде Эсму, Уллареда, Римбу и Кунгсёра: несколько тысяч жителей, в центре магазины, банк, библиотека, все сосредоточено на крохотном пространстве – они весьма методично выбирали места преступления, всегда в районах с ограниченными полицейскими ресурсами и удобным расположением, легко приехать и легко скрыться.
Остальное тоже как всегда.
Развевающаяся лента вокруг огороженной зоны, квадратом вокруг двух окон банка, чтобы не подпускать любопытных. Чем ближе он подходил, тем больше там толпилось перепуганных, растерянных и плачущих людей. Внутри банка расстрелянные камеры наблюдения и распахнутая дверь пустого хранилища. Полицейский в форме, только что закончивший допрос, встретил его и указал на выход:
– Вынужден попросить вас…
– Джон Бронкс, городская полиция, Стокгольм.
Полицейский внимательно изучил значок, точь-в-точь такой же, как у него самого.
– Бронкс?
– Совершенно верно.
– Рюдён, полиция Хебю. Далековато вы заехали.
– Знаю.
– К нам уже подтянулись патрули из Хебю, Салы и Упсалы.
– Я и это знаю. И полагаю, мне известно, кого вы преследуете.
Пятнадцать минут Бронкс беседовал с посетителями и операционистами, которые находились в банке, когда двое мужчин в масках велели им лечь на пол. Подобрал гильзы, изготовленные для автоматического оружия шведской армии, просмотрел восьмисекундную запись, где увидел главаря и стрелка, которых он называл Старший Брат и Солдат.
Это они. Без черных комбинезонов и в банке только вдвоем. Но это они.
Больше года он шел по следу и никогда еще не подбирался так близко.
Местный полицейский участок располагался на окраине городка, по дороге в банк Бронкс проехал мимо него и даже не заметил: скромное здание, этакий кирпичный особняк, который, как и куда большее Главное управление в Стокгольме, был украшен гномами и венками, вдобавок там нашлись те же полпирога и недопитые чашки кофе. Рождественская вечеринка, прерванная ограблением банка.
Рюден провел его внутрь, они прошли мимо допросной, где какая-то женщина с безучастными глазами – лет тридцати, блондинка, на плечи наброшено одеяло, в руках чашка с чем-то горячим – слушала вопросы полицейской. Слушала, но отвечала не сразу, притом туманно, растерянно, словно в шоке.
– Как они выглядели?
– Не знаю.
– Не знаете?
– Они были… в масках.
– Кто она? – спросил Бронкс у Рюдена.
– Мы подобрали ее на проселке в районе летних домиков, по направлению к Сале, – ответил тот, повернувшись спиной к допросной и понизив голос. – Грабители угнали ее машину. Она металась в полном замешательстве среди снежной бури, мы чуть не задавили ее.
Угнали ее машину? Эта группа всегда использовала для отхода заранее приготовленные машины. Тщательно их выбирали и оставляли там, где преследователи даже не подумают искать. Надо бы зайти в допросную и лично потолковать с ней. Скоро он так и сделает.
Почти всю стену занимала карта Хебю и окрестностей. Рюден, не снимая перчатки, провел рукой на север вдоль дороги, которая вела от серых квадратов, изображающих центр и банк, через несколько километров повернул на перекрестке, а затем кончиками пальцев указал небольшую дорогу на запад.
– Вот здесь, на опушке леса, она и бродила. Они заставили ее остановить машину, впустить их и ехать дальше. Она испугалась, дорога скользкая. Машину мы нашли в канаве, вместе с кучей рождественских подарков. И отчетливые следы на снегу уходили оттуда в лес. Три пары. Прямиком в лес. Легко отследить.
– А первая машина, на которой они уходили?
– Ищем.
Бронксу по-прежнему хотелось пойти и прервать допрос.
– Они заставили ее вести машину?
– Да.
– Прокатную машину? Полную рождественских подарков?
– Она ехала повидать свою семью.
– На чье имя арендована машина? И что было внутри подарочных коробок?
Рюден открыл дверь соседнего кабинета. Его коллега разговаривал с пожилой четой, которая везла через площадь тележку с продуктами, когда машина грабителей подъехала к банку. Он вошел, прервал допрос и вернулся к Бронксу.
– Через десять минут мы все узнаем.
Джон Бронкс вернулся в допросную, где сидела та женщина.
– Не возражаете, если я послушаю?
Ружейным прикладом выбить хлипкое окошко на двери. Просунуть руку между острыми обломками стекла, повернуть замок. Ветер грохнул дверью об стену, когда Лео отпер ее.
Холодный коридор. Но без ветра. И без снега.
На стене под вешалкой выключатель. Но лампа под потолком не зажглась.
– Отец? Общий рубильник.
Простенькая кухня. Диван, обеденный стол, два стула. Тесно, хотя на четверых места хватает. Чугунная дровяная плита, рядом берестяной короб со старыми газетами, поленьями и коробками спичек.
– Яспер, я видел снаружи телефонные провода. Найди розетку и аппарат.
Две комнатушки возле кухни – гостиная, спальня. Яспер обшаривал шкафы, комод и корзинки на полу, а Лео открыл черную дверцу плиты, побросал в топку обрывки газет и тонкие лучинки, а поверх сунул два полена.
