В подавляющем большинстве люди не понимали, что главное – именно система, рисунок. Случайных совпадений не бывает. Рисунок всегда повторяется. Все подчинено цикличности и взаимосвязано.
Иван держал в руке четыре десятка билетов, которые только что обесценились. Карта его будущего. И одиннадцать крестиков указывают путь туда. Он смял билеты, швырнул на пол.
Следующий тираж завтра, в 18:55.
Он отключил звук и хотел было встать, когда услышал кое-что еще. За окном. Там остановилась машина, открылась дверца. Он отдернул занавеску.
Возле дома стоял большой пикап с логотипом строительной фирмы. В калитку вошел молодой мужчина. Весьма высокий.
Только когда тот, энергично шагая, оказался на полпути к крыльцу и входной двери, Иван разглядел, кто это. Короткая стрижка. Резко очерченный подбородок. Широкие плечи. Парень уже расстался с детством.
Лео.
Иван оглядел кухню, переходящую в коридор. Первым делом отправил пустую винную бутылку со стола в мусорный мешок под мойкой, потом швырнул туда же смятые билеты лото.
Звякнул дверной колокольчик.
Он поспешно сунул босые ноги в коричневые полуботинки, набросил на малярную рубашку серый пиджак. Прибирать все равно некогда, привычки-то не изменились.
Открыл дверь, и они замерли друг против друга, Иван – глядя вниз, Лео – вверх, между ними семь ступенек и четыре с половиной года.
– Новая машина?
– Угу.
– Ишь как блестит… трудности с работой, Лео?
– Не в пример тебе я забочусь о своих вещах.
– У строителя машина должна быть пыльная, Лео. Много работы – много пыли. Машина не ахти, вообще-то… Нет места, лишнего работника посадить негде. Два человека, работающие сообща. Ты небось поэтому приехал? Или гномов нанимать собираешься, а, Лео?
– У меня есть еще два таких же автомобиля. Вернее… у нас. У нашей фирмы.
Реакция едва заметна. Моргнувший глаз, чуть дернувшаяся щека, слегка выпятившаяся нижняя губа. Но Лео заметил.
– Стало быть, сынок., у тебя есть… работники?
– Трое.
– Трое? Ну что ж… держи ухо востро с профсоюзом. С профсоюзом строительных рабочих. Они во все встревают. Как гестапо. И знаешь, Лео, работники, от них только неприятности.
– Да нет, папа, не думаю. Знаешь, я только что закончил большой строительный подряд, в Тумбе, Сульбу-центр. Семьсот квадратных метров. Коммерческие площади, хорошие деньги. Мы только что все завершили.
– Мы?
– И приехал я сюда не нанимать… как ты выразился? Лишних работников. А передать тебе вот это. – Лео достал из нагрудного кармана конверт, который по дороге не раз проверял, на месте ли. Протянул отцу. – Сорок три тысячи.
Иван взял конверт, белый, слегка помятый, открыл. Пятисоткроновые купюры. Не новые. Вроде тех, какие бывают в инкассаторских мешках.
– Тридцать пять кусков, которые, как ты считал, я тебе задолжал. И пять тысяч – проценты.
Пальцы, пахнущие луком, Иван вытаскивал купюры по одной, пересчитывая.
– А сверх того еще три, – продолжал Лео.
– За что?
– По одной за каждое ребро.
Четыре года назад Лео бросил пояс с инструментом и пошел прочь, меж тем как отец кричал ему вдогонку. Лео не запомнил, что они кричали друг другу, когда отец сгреб его, но хорошо помнил, что повернулся и ударил, по всем правилам, только не в нос, а по корпусу.
– Я могу себе позволить, папа. – Он смотрел отцу в глаза, словно бил всей своей массой, кулаком, от плеча. – Так что бери. Пригодятся тебе.
И сразу почувствовал тогда, как там, внутри, что-то треснуло. Потом они стояли молча. Отец – наклонясь, занеся правую руку, не понимая, что сын ударил первым.
– У меня, блин, работы хватает. Ты сломал мне три ребра, но не сломал меня.
В одной руке Иван держал конверт, другой упирался в закрытую дверь, он озяб, в тонком пиджаке и летней рубашке с коротким рукавом, на улице-то всего плюс два.
– Но если я правильно тебя понял… Ты считаешь, что поступил правильно, когда взял и ушел? Те деньги, Лео, мои деньги, были задатком, который ты так и не отработал.
– Я на тебя четыре года вкалывал, а получал каждую неделю жалкие гроши.
– Сколько заслуживал, столько и получал. Не больше и не меньше.
– Я приехал не затем, чтобы спорить с тобой. Просто чтобы отдать твои хреновые деньги. Теперь мы квиты.
Лео направился к машине.
– А как… как твои братья?
Лео обернулся.
– В порядке.
Вот они. Вопросы.
– Значит… вы встречаетесь?
Да.
– И они по-прежнему живут с ней… в этом… в Фалуне?
– Они живут здесь. В Стокгольме.
– Здесь?
Да.
– Как., ну… они учатся?
– Работают.
– Где?
– Со мной.
– С тобой?
– Да, со мной.
– И Винсент тоже?
Этот мужчина, пятидесяти одного года, в полуботинках на босу ногу, вдруг резко постарел. Подбородок и нижняя губа выпятились еще больше, лицо бледное, он вправду мерз.
– Угу. Винсент тоже.
Он крепко цеплялся за мокрые железные перила, словно едва стоял на ногах.
– Но ведь ему всего шестнадцать-семнадцать, верно?
– Столько же было мне, когда я начал работать на тебя.
– Я думал, он живет там____С
ко лежал в ладони, и Иван сунул его в нагрудный карман. – Он высокий?
– Примерно как ты. И я.
– Хорошие гены.
– А через год-другой станет еще выше.
– Очень хорошие гены.
