Сделано в Швеции полностью

– Я же сказал, у меня нет времени. Не было тогда и нет сейчас.

Лео слышал, как отец пыхтит носом, будто сам воздух блокировал важные слова.

– Конверт. Я не собираюсь ссориться из-за этих чертовых денег, но начинаю думать…

Густой поток машин на Васагатан. Стая голубей на крыше Центрального вокзала. Группа японских туристов возле “Шератона”, с фото- и видеокамерами и именными бейджиками. Но Яспера пока не видно.

– Раз ты можешь дать мне такую кучу денег, хотя я, по-твоему, их не заслужил, то у тебя, стало быть, денег куда больше. Откуда они взялись? Я тоже работаю в строительстве, притом вчерную, но мне столько не платят. Раз у тебя так много денег, Лео… значит, ты добыл их каким-то другим способом.

– Ты ни хрена не знаешь о моей работе.

– Верно. Не знаю.

– Не меня хватит. Нам тут нечего обсуждать.

– У тебя компания, ты работаешь с братьями… с остальными моими сыновьями, Лео! Иначе говоря, твои братья тоже в этом участвуют. И ты за них в ответе. Если вы занимаетесь чем-то противозаконным, в ответе опять же ты, Лео!

Снова это паршивое пыхтение, прямо в трубку, словно старикан озирается по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии чужих ушей.

– Если у тебя проблемы, Лео…

– В ответе?

– Если у тебя проблемы, Лео… ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, я раньше вам помогал.

– У меня нет проблем.

– Между прочим, я живу на свете на двадцать семь лет дольше, чем ты, Лео.

– Ты слышал, что я сказал?

– Так что опыта у меня побольше, Лео. Я вижу то, чего ты не замечаешь.

– Ты?

– Угу.

– Ты… папа?

Вдох через нос – отец ждал.

– Я беру на себя ответственность, – сказал Лео. – Они полагаются на меня. Вот так оно работает: берешь на себя ответственность, и люди тебе доверяют. Двадцать семь лет? Что это, черт побери? Время! Но если ничего с ним не делать, оно так и остается… просто временем. Кончай беспокоиться о Винсенте и Феликсе. Им очень хорошо со стукачом.

Он всмотрелся в толпу у главного входа в Центральный вокзал.

– И, черт подери, помощи у тебя я никогда не попрошу.

Ячейка камеры хранения должна располагаться на высоте груди, причем в центре зала прибытий, тогда полиции непременно придется эвакуировать весь вокзал, а их бомба будет легко достижима. Женщина справа от Яспера закрыла дверцу своей ячейки, повернула ключ, и на металлический поднос упала монета. Она уже уходила, но, отпирая ячейку № 326, Яспер на всякий случай отвернулся. Ее каблуки постукивали по мрамору, и в тот миг, когда он осторожно задвинул сумку внутрь, она была уже далеко. Он посмотрел на людей вокруг, никто из них не обращал на него внимания. Даже парни в форме, в темно-зеленых беретах, с вещмешками за спиной, прошагавшие всего в метре-другом от него. Неожиданно он почувствовал, что не в состоянии закрыть дверцу, рука онемела, сердце учащенно забилось. Перед ним блеснули три золотых шеврона – Храбрость, Энергия, Сила. Морпехи. Пятеро бритых наголо парней на пути к поезду северного направления.

Они идут мимо меня. Бритые головы, глаза, чертовски самоуверенные. Они меня не видят. Зато я их вижу.

Я был одним из вас.

Сумка в ячейке, но молния закрыта не до конца, осталась щелка сантиметра в три. Яспер взялся за цепочку, собираясь затянуть молнию, и тут заметил красный проводок, петлю, блестевшую в нейлоновых стенках, предохранитель.

Береты были как раз у него за спиной. Красиво, набекрень сидели на головах.

И тут он его и почувствовал. Отвращение.

Отвращение к тем, кто понятия не имел, что есть другие группы, к которым можно примкнуть и тоже планировать, атаковать, взрывать и стрелять, а вдобавок они были верными друзьями, братьями. Отвращение к тем, кто понятия не имел, зачем он здесь.

Я больше не один из вас.

Палец в отверстие сумки и в проволочную петлю. Предохранитель.

Если за него потянуть. А потом на волосок сдвинуть металлическую коробку в сумке.

Бритоголовые парни уже смешались с толпой, обыкновенные пассажиры на пути к месту назначения. Я значу теперь куда больше вас.

Семь минут. Ясперу пора возвращаться.

Лео по-прежнему держал в руке мобильник. Сколько лет он вообще не звонил. А теперь дважды за несколько недель. Голос, долбящий по черепу, жующий мозги, норовящий пробраться внутрь с помощью ключа, которого давным-давно не существует.

Напрасно я к нему ездил.

Напрасно отдал эти сорок три тысячи, напрасно показал машину и рассказал про компанию.

Напрасно открыл ему двери в нашу жизнь.

Наконец-то. Вон он. В зеркале заднего вида. Черная вязаная шапка, широкий уверенный шаг, выходит из подъезда Центрального вокзала – Яспер без сумки. Улыбается, такую улыбку Лео видел у него редко, только в ситуациях вроде той, с дубинкой и сломанным запястьем.