– Я помогал собирать эту хрень, – сказал Феликс, – и знаю, она не могла…
– Черт, следи за дорогой!
В сумерках все сливалось воедино, но в зеркале заднего вида Винсент заметил выражение в глазах Феликса. Лео редко повышал голос, все они об этом знали, но еще реже случалось, чтобы Феликс обвинял кого-то и не был совершенно уверен.
Съезд на Сурунду, предместье с одним-единственным банком, их третьей мишенью. И Феликс его проскочил.
– Какого черта…
– Как ты сказал, Лео. Едем домой. Будем “выяснять”.
– Дорога не та… ты проскочил съезд!
Шоссе было такое узкое, что встречным машинам приходилось замедлять ход, чтобы избежать столкновения. Но Феликс знай нажимал на газ, гнал на скорости больше ста километров в час.
– Разворачивайся!
– Хотите продолжать, давайте. Без меня!
Шея у Феликса налилась кровью, щеки и виски тоже покраснели, Винсент знал, что это означает – Феликс изо всех сил сдерживал ярость. Винсенту не мешало бы встревожиться, но он чувствовал только жар в груди.
Стрельба в двух банках.
В сердце Стокгольма взорвана бомба.
Джон Бронкс проехал тридцать километров по автостраде, осталось еще двадцать, за окном промелькнули последние южные предместья, потом ландшафт выровнялся, превратился в огромные луга с редкими купами деревьев.
Как сообщил командир операции на Центральном вокзале, саперы выяснили, что предохранительное кольцо было установлено так, что, если вытащить его из коробки, бомба взорвется, с единственной целью – искалечить и убить.
Два отдельных события с интервалом в девять минут, каким-то образом связанные между собой.
С каждым километром сумерки густели; к тому времени, когда он доберется до места, совсем стемнеет.
–
Двустороняя радиосвязь – дежурный из Нюхамна, теперь более дружелюбный.
–
– В восьми километрах.
–
Один из двух наличных автомобилей.
– Вы нашли ее… в котором часу?
–
Зона поисков расширялась с каждой минутой. В Фарсте и в Сведмюре она выросла стремительно, стала непомерно велика.
– Дороги перекрыты?
– Два патруля из Хайдена перекрыли шоссе в северном направлении, патруль из Нюнесхамна – в южном… мы полностью блокируем главное береговое шоссе. Сюда направляются патрули из Худдинге и Сёдертелье, они перекроют внутренние дороги – запад и север.
Бронкс быстро подсчитал.
14:56 – “фольксваген” с четырьмя людьми в масках покидает место преступления.
14:58 – та же машина паркуется на расстоянии трех километров.
14:59 – они продолжают путь на другой машине.
Зона поисков уже не расширялась – впервые они находились близко друг от друга.
Съезд на Эсму. В нескольких сотнях метров редкая полоска деревьев – рощица и красный лак, просвечивающий сквозь голые ветви. Воздух холоднее и колючее, чем в городе, морозец, что кусает щеки и шею, цепенит пальцы, если ты без перчаток.
Бронкс зашагал по снегу к брошенной машине, обходя следы, которые там уже были. Красный “фольксваген-жук”, припаркованный передним бампером к сосне, почти уткнувшийся в ствол.
– Свидетели?
Молодой парень с пушком на верхней губе, претендующим на звание усов. Он был в форме и пожал руку Бронкса такой же холодной рукой.
– Никто не видел, чтобы кто-либо приехал на место преступления или уехал оттуда.
– А… машина?
– Мы уверены, машина их – та же модель, тот же номер, какой несколько свидетелей видели возле банков.
Номерной знак под багажником.
GZP-784.
Бронкс обошел вокруг “фольксвагена”, заглянул в боковое пассажирское окно. На полу пивная банка и обертка от гамбургера, в пепельнице три-четыре окурка. Чтобы закончить обход, ему пришлось протиснуться между частыми стволами и толстыми сучьями. Здесь было еще холоднее, тонкая корочка наста проваливалась, и снег попал в ботинки.
Он увидел это сразу, едва добрался до капота, несмотря на кору, которая прикрывала половину номера.
BGY-397.
Впереди один, сзади другой.
