Улицы вокруг Центрального вокзала либо перекрыты, либо перегружены перенаправленным транспортом. Как сообщало радио, кто-то заложил бомбу в сердце Стокгольма – вначале подозревали муляж, но только что выяснилось, что бомба настоящая, и на место прибыли саперы, собаки-ищейки и телеуправляемые роботы-взрывники. Сжимая одной рукой микрофон, а другой – руль, Бронкс, резко маневрируя, миновал Ратушу и выехал на забитый машинами мост Сентральбру.
– Еду на место преступления в Эсму. Сколько там сотрудников?
–
– Один?
–
– Двое. Дее патрульные машины?
Движение на коротком мосту было многополосное, но встречные полосы разделял бетонный отбойник, поэтому, невзирая на синюю мигалку и сирену, пришлось сбросить скорость, пока машины одна за другой пытались посторониться.
–
– Этого недостаточно. Нам нужен спецназ, собаки, вертолеты… речь-то идет о двух банках, ограбленных одновременно!
Старый город, Шлюз, а затем, ближе к Сёдерледстуннелю, движение наконец-то стало приходить в норму.
– Вы слышали, что я сказал?
Дежурный офицер нюнесхамнского участка ответил:
–
– Джон Бронкс. Городская полиция.
–
– Банк в Сведмюре, инкассаторский автомобиль в Фарсте… преступники те же. Я ими занимаюсь уже почти три месяца.
В туннеле движение уже намного поредело. Он слегка увеличил скорость – скорее на дневной свет, к длинному мосту вдалеке.
– Они вооружены до зубов и готовы использовать оружие. Две патрульные машины? Вам необходимо прикрытие!
–
Дневной свет. Мост Юханнесховсбру. И странное зрелище. Вода, покрытая искристым голубым льдом, далеко внизу, и поезда, остановленные на параллельном мосту. А между рельсами и шоссе сотни, наверно, даже тысячи пешеходов, шагающие в обоих направлениях, пальто, куртки, ноги, сливающиеся в одно, двигающиеся, как насекомые, люди, потерявшие надежду, что придет поезд.
На другом конце моста – Гулльмарсплан: платформы, лестницы, и опять-таки замершие поезда, и беспорядочная толчея людей, пытающихся попасть на спешно вызванные вспомогательные автобусы. Бронкс как раз добрался до стадиона и хотел было еще прибавить скорость на довольно свободной автостраде, когда радиомолчание нарушил новый голос:
–
Порой, когда случалось что-нибудь неожиданное, когда угроза и опасность соединялись в одно и потому были ощутимы, эти голоса звучали искренне, реально.
–
Голос из сканера резанул, как нож, распоровший куртку Лео, когда Винсент был еще слишком мал, чтобы запомнить.
–
Испуганный, загнанный, яростный голос на полицейской волне подтвердил, что бомба взорвалась, что сотрудник, управлявший роботом, ранен железной начинкой, разлетевшейся со взрывной волной.
Потом настала тишина. Никакой информации о том, выжил полицейский или нет.
– Она же не должна была взорваться! – сказал Винсент, наклоняясь к Лео. – Ты же, блин, обещал!
Лео убавил громкость, и монотонный писк смолк. Прямо впереди синий указатель на обочине: СУРУНДА, 3 км, – они почти у цели.
– Теперь уже ничего не поделаешь.
– А вдруг он умер!
– Мы не знаем, что произошло. Не знаем, почему она взорвалась. Но я выясню. Позднее. Когда покончим со следующим банком.
Поодаль трактор с прицепом возле заснеженного сарая. Несколько обитаемых ферм, детские велосипеды и лыжи у стен. Фура возле площадки отдыха, водитель мочится за деревом.
Феликс поправил зеркало заднего вида, пристально посмотрел на Яспера на заднем сиденье, тот спрятал глаза.
– Ты что, вытащил предохранитель? Да?
– О чем ты, черт побери?
– Посмотри на меня, Яспер! Черт тебя возьми, ты взвел взрыватель?
Яспер глянул Феликсу в глаза.
– Чтоб я сдох, ничего подобного.
Он не сводил с Феликса глаз, пока тот не почувствовал неловкость.
– Человек ранен. Может умереть! – сказал Феликс.
– Блин, а я-то при чем?
Феликс по-прежнему вел машину на ровной скорости, хотя частенько поглядывал назад.
– Ты врешь, Яспер! Я вижу!
Лео молчал. До сих пор.
– Прекратите!
