– У нас и так отношения с «соседями» не очень, а ты ещё и масла в огонь подливаешь. Сам как думаешь, узнает местное начальство милицейское про приезд москвичей? Они же наверняка в их ведомственной гостинице остановились. Пять волкодавов с Петровки… Мне вот кажется, что в некоторых кабинетах сейчас кое-кто в мокрых штанах сидит и грешки свои в памяти перебирает. Зато когда выяснится, что москвичи по твою душу приезжали, то совсем не исключено, что за свои страхи местная милиция тебя крайним сделает. Свойственно, знаешь ли, людям в своих неудачах сначала других винить, а не самого себя, - капитан, закончив меня просвещать, немного успокоился.
– Что делать будем? – с лёгкостью предложил я ему разделить со мной надвигающиеся неприятности.
– Попробуем из минуса сделать плюс. Ты же ещё полчаса назад не знал, что они к тебе заявятся? – куратор дождался моего подтверждения, и приняв решение, продолжил, – Ты пока иди, погуляй где-нибудь. Я твоим телефоном воспользуюсь. Мне не по чину на такие уровни выходить, так что руководство надо подключать. Сделаем всё быстро, так «соседи» нам ещё и должны останутся.
Вытурив меня из собственного кабинета, капитан уселся к телефону, а я пошёл искать пропавшую секретаршу. Нашлась она в бухгалтерии, что было вполне предсказуемо. Там же оказалась и бухгалтер, и наша начальница отдела кадров, она же юрист. Триумвират заседал при приоткрытой двери, попивая кофе и вполглаза наблюдая за коридором.
– Что сидим? Кого ждём? – поинтересовался я, появляясь в дверях.
– Вас не забрали? – удивлённо спросила секретарша, прозевав моё появление.
– Информация крайне секретная, но я ей поделюсь за чашку кофе, – ухмыльнулся я в ответ, и дождавшись наполнения мне чашки вожделенным напитком, посмотрел на подчинённых, – Приходили наши заказчики. Очень удивились, что кое-кого нет на рабочем месте. Может объясните мне, что вы здесь делаете? У нас и так работы невпроворот, а тут ещё и МВД в клиенты просится.
Ух, накрутил хвоста разлагающимся сотрудницам, и самому легче стало. А то, что они разбегались, сдерживая улыбки, это уже детали.
– Вы зарплатную ведомость смотрели? – остановила меня бухгалтер, когда я расправившись с кофе, собирался вернуться обратно в свой кабинет.
– Нет. Что там? – притормозил я в дверях.
– У вас вместе с премией семьсот тридцать один рубль выходит.
– Ого себе… – усилием воли сдержал я более крепкое выражение, готовое сорваться с губ. Вот это зарплата! Раза в четыре больше, чем отец на заводе получал, – Покажите-ка мне эту ведомость.
Я вернулся обратно в бухгалтерию, поплотнее прикрыв дверь в коридор. Теперь понятно, чего наши женщины испугались. Зарплаты в нашей организации стали неприлично высокими. Причём не только у меня. У юриста – кадровички тоже серьёзная сумма напротив фамилии значится. Четыреста двадцать пять рублей – это не баран чихнул.
Казалось бы – чего бояться. Деньги начислены верно. Никакими приписками мы не балуемся. Не тут-то было. Начинает работать специфика нашего учреждения. Одним боком мы по прежнему относимся к Академии Наук. Даже зарплату получаем через их кассу, на втором этаже главного корпуса. Мне страшно себе представить, что произойдёт, когда высокоучёные мужи, стоящие со мной в очереди, узреют кучу деньжищ, которые мне отсчитает кассир. Это работяги на заводе спокойно отнесутся, когда увидят, что кто-то из них, выполнивший две-три нормы получил в два раза больше денег. У интеллигенции всё не так. Чужую высокую зарплату они воспринимают, как личное оскорбление. Ещё бы. Все они непризнанные гении, которых зажимают и не дают работать. За их размышления о высоких материях им явно недоплачивают. Наслушался я тут, в Академии, подобных разговоров. Очень скоро страсти закипят со страшной силой и выплеснутся в поток анонимок и «сигналов с места».
Дальше всё предсказуемо. В ОБХСС тоже люди работают, и представление о том, какие в СССР должны быть зарплаты, они имеют. Значит, проверки будут. С пустыми руками следователи уходить не любят. У них тоже свой план по раскрытию преступлений имеется. Вроде, и со зрением у меня хорошо, а вот как разрешить надвигающуюся проблему, я не вижу. Местные учёные и так нашу организацию не слишком жалуют. Слишком выделяемся мы своими результатами работы из их тихого научного мирка, который они старательно выпестовали. Мне не раз пытались советовать, кто намёками, а кто и напрямую, что стоит сбавить обороты.
– Вы бы не слишком активничали, молодой человек. Наука, она суеты не любит, – увещевал меня как-то раз один из местных маститых долгожителей, когда однажды на общем собрании выяснилось, что наш объём выполненных работ сопоставим с работами всего Уральского филиала Академии Наук.
