Ей было приятно это слышать: она даже улыбнулась. Для девушки, лишенной чувства юмора, у нее была потрясающая улыбка. И отличные сиськи. Мне стало хорошо от одной мысли о том, что я все еще ценю приятные вещи.
И "Биньон" в их числе. В Сент-Езе у меня был плохой аппетит, но кусок солонины на тарелке (хоть порция и стала меньше) в знакомом ресторане с деревянными скамейками и скромными украшениями напомнил мне об удовольствии, доставляемом хорошей едой. На самом деле, я налетел на мясо так же, как на япошку, у которого отнял пулемет и им же пристрелил его. Мне кажется, Лу был несколько смущен. Он не сказал ни слова, пока мы ели.
Я вытер лицо полотняной салфеткой. Салфетка - это уже признак цивилизации. Я сказал:
- Я не ел в поезде. Там не было вагона-ресторана. А если бы я вышел на остановке, мог потерять свое место.
- Тебе не нужно ничего объяснять, Нат. Меня зовут Лу, ты помнишь? Мы в Чикаго.
Кто-то засмеялся, очевидно, я.
- Наверное, если парни так часто выпивали вместе, как мы с тобой в былые дни, они могут не чувствовать неловкости.
- Да, я так и считаю.
- Мне ужасно жаль твоего брата, - я никак не мог оторвать взора от черной ленточки на его рукаве.
- Все нормально, - произнес он.
- Нет, все это ненормально, - заявил я.
- Нет, конечно, но мне не хочется об этом говорить. Слава Богу, ты вернулся назад. Я так боялся, что не увижу тебя больше, ты, чертов сукин сын! Тебе было слишком много лет для службы в армии, так о чем ты думал?
- Не спрашивай меня об этом, - сказал я. - Я не хочу об этом говорить.
Официант принес нам по второй порции пива. Лу улыбнулся, пожав плечами.
- Я, кажется, понимаю. Ведь я старше тебя, но и сам подумывал об этом.
- Когда твоего брата мобилизовали, ты на следующий день отправился на медосмотр. Если бы ты не провалился, то сейчас был бы в армии.
Широко раскрыв глаза от удивления, он улыбнулся:
- Как ты об этом узнал?
- Я сыщик, - заявил я, отпив глоток пива. - Во всяком случае, был им. Так что же Дэвис написал обо мне в "Ньюс"?
- "Частный детектив - приятель Барни Росса". Довольно затасканно. Он упомянул и Сермака, и Диллинджера, и Нитти. И даже Пеглера. Но обо всех - в одной статье. Вчера.
- Дьявол. Я правильно понял Глэдис: она сказала, что Барни возвращается в город?
- Кажется, да. Его малярия усилилась, и перед Новым годом он уехал с Гуадалканала. Он был в Штатах...
- Я знаю, - сказал я. - Нам давали читать газеты в сумасшедшем доме. У нас отбирали только острые предметы.
- Я не хотел тебя обидеть, Нат...
- Да ничего... Просто я знаю о Барни. Я даже один раз говорил с ним по телефону. Ты знал, что Рузвельт лично наградил его медалью?
- У нас здесь тоже есть газеты, - сказал Лу, слабо улыбнувшись.
- Но он ни слова не сказал о возвращении в Чикаго - во время своего отпуска, который ему пообещали. Он сообщил мне, что собирается поехать в Голливуд к своей девушке. То есть к жене.
- Значит, - произнес Лу, - он переменил свое решение. Мне кажется, у него было какое-то дело в его коктейль-баре. Его брат Бен куда хуже управляется с делами, чем Барни.
- Вот черт! Барни был ужасным менеджером, Лу. Но он был неплохой приманкой. Ведь он - знаменитость.
Лу демонстративно пожал плечами.
- Ну, а уж теперь, когда он стал героем войны, народ валом повалит, чтобы его увидеть.
Мне это не понравилось. Не знаю толком, почему, но я почувствовал, что злюсь.
Лу спросил:
- Так ты хочешь узнать про наши дела или нет?
- Конечно, хочу. Так как идут мои дела?
- Ты не богатеешь, но и не обнищал. Дел меньше - разводиться стали реже, но для сыщиков все еще находится работа. Если бы Фрэнки был сейчас здесь, одному из нас пришлось бы бездельничать, а так - для нас двоих работы хватит.
Почему меня это не интересовало? Я попытался показать заинтересованность и спросил:
- Какой, например?
- Полдюжины пригородных банков обратились нам, чтобы мы проверили тех, кто обращается за ссудами и кредитами. Мы проводим несколько личных расследований, инспектируем кое-какую собственность и некоторые виды бизнеса. У нас полно сомнительных чеков, а четыре юриста ждут, когда мы рассмотрим их документы...
Как я ни старался слушать, я не мог. Клянусь, я старался. Но через некоторое время стал просто смотреть на него: видел его лицо, видел, как двигается его рот, но не мог заставить себя слушать.
"Это твоя работа, - говорил мой внутренний голос, - ты так много трудился, чтобы достичь чего-то, но это было раньше, поэтому слушай, запоминай", но я, черт возьми, не мог.
- Нат? - спросил он. Его тон изменился, поэтому я услышал, что он обращается ко мне. - Ты в порядке? Мне вдруг показалось, что ты где-то далеко...
- Знаю. Извини меня, - я вздохнул. Глотнул пива. - Просто положи мне на стол список дел, и я его прочту. Обещаю тебе.
- Ты - босс, - сказал он.
- Я только так называюсь. Тебе придется вести дела, пока я приду в себя. У меня была амнезия, ты это знаешь?
- Нет, - ответил он, стараясь не показать своего Удивления, - нам сказали, что это просто... усталость от войны.
