Эти слова ему не нужны. Они рушат его устоявшийся мир, и Алекс цедит какие-то ругательства на немецком.
Каждая моя мышца напряжена. Даже губы. Серые глаза Алекса наполнены паникой и желанием.
— Люблю… — повторяю.
Кружу взглядом по застывшему лицу.
Алекс подхватывает меня и несет к кровати.
Нервы натягиваются, в ушах стоит шум, будто закипает вода. Я глубоко вздыхаю и отпускаю себя.
Эдер зарывается в мои распущенные волосы носом и пальцами. Массирует, вдыхает морской аромат и соль. Я чувствую запах его кожи и пряной корицы.
Задерживаю дыхание, когда Алекс медленно в меня погружается. Мы смотрим в глаза друг другу, и я приоткрываю рот, чтобы поцеловать гонщика.
Задыхаюсь, мои бедра сжимают его таз. Прошу большего, двигаясь теснее.
Мы стонем одновременно. Медлительная, убивающая ласка будто бы для меня, только для меня. Улыбаюсь, не скрывая безумства и удовольствия.
В эту минуту он только мой. И счастье только мое.
Мне хорошо между ног и очень больно в сердце. Оно готово разорваться от противоречивых ощущений.
Алекс покрывает поцелуями мое лицо и шею. Улетаю от его касаний. Он проводит руками по груди и животу, сжимает ягодицы.
Шипение срывается с моих губ, когда Алекс большим пальцем скользит по моему соску. Вновь взглядами сталкиваемся и продолжаем смотреть, когда кончаем.
Мой последний стон заглушает тихий шепот. Эдер произнес:
— … Марта.
Если завтра наша связь прервется, я буду помнить этот момент, когда я чувствую его мимолетную любовь.
Мои губы изгибаются в улыбке.
Я провожу руками по его влажным волосам и стираю выступивший пот на висках.
Тело расслабляется, но я продолжаю воспроизводить бормотания Алекса: Марта, Марта, Марта…
После почти месячного перерыва Алекс возвращается к гонкам. Несколько недель, течение которых мне хотелось остановить, прошли.
В Париже, глядя на огни Эйфелевой башни, я решила, что буду любить за двоих, чего бы мне это ни стоило. Поддерживать, оберегать, заботиться, пока не настанет последний день нашего соглашения.
— Эй, не видишь, куда прешь? — гремит недовольный голос.
Парень, едва старше, сбивает меня с ног и проливает айс-кофе. На меня, конечно же.
Вместо того, чтобы ответить что-то емкое, я старательно оттираю бежевые следы на белой ткани платья. Жалко. Мне его Алекс купил во время нашего путешествия по югу Франции. Дорогое, брендовое. Что интересно, оно понравилось и мне, и Алексу.
На слезу пробивает. Химчистка же справится с таким пятном?
— Дура! Из-за тебя я без кофе! — наседает с обвинениями. А я себя не узнаю.
Ответь ему, Марта!
Но я стою, вылупив глаза и открыв рот. Обидно до чертиков.
— Сам смотри, куда идешь! — нежный женский голос раздается слева, затем мне протягивают какую-то влажную салфетку со словами:
— От пятен.
Серена.
— Спасибо, — сипло отвечаю и продолжаю оттирать пятно. Оно все расползается и расползается. Плохой знак. Пятно напоминает тучу, которая неотвратимо приближается.
— Да не за что. Он сам пошел напролом, а виновата девушка, — улыбается. Но насколько искренне? Я до сих пор помню ее взгляд в дверях палаты Алекса. Она была готова меня растерзать из-за того, что я посмела «влезть».
Повисает неловкость между нами. До подруг нам далеко, до врагов тоже. Мы вроде как никто друг другу, но и уйти, выкинув салфетку в урну, неправильно.
— Сегодня очень жарко, — говорит, прикусив пухлую губу.
— Да. Можно спрятаться под кондиционерами.
Серена изучает меня, я ее. Обе думаем, что делаем это незаметно для другой, но как бы не так.
— Как прошел отпуск? — складывает руки под грудью. Поза становится неестественной для нее. Волнение на лицо, но и я не сильно уверена в себе. Все это очень странно.
— Замечательно.
Я бы могла рассказать, что мы делали, как развлекались. Что Алекс мне подарил в ювелирном, и какой кофе пили каждое утро. Сколько круассанов было съедено и сколько километров проехано, но воспоминания об этих сказочных днях я оставляю себе. Это что-то такое очень личное, почти таинственное.
— А мы тоже с Лео были во Франции, — голос нехарактерно высокий для Серены.
— Там здорово.
— Да. Мы отдыхаем там каждое лето. У Эдеров есть своя вилла недалеко от Ниццы. Небольшая, для своих.
Растянутые в улыбке губы сводит.
Я не своя. Я не Эдер и никогда ей не буду. Вновь кислота разъедает грудную клетку и вновь кажусь себе не такой, неправильной. Пусть и платье на мне от «Chanel». Ах да, оно еще и с уродливым пятном от кофе за пять евро.
Да, сколько люксовых шмоток ни перемерь, я останусь чернью в глазах таких вот Серен!
— Не подскажешь, Алекс в боксах? — нагло спрашивает. Жгучий ветер доносит до меня аромат ее сладких духов. Парадоксально, но они мне нравятся.
— Туда нужен пропуск. Сомневаюсь, что у тебя…
— У меня он есть, — сообщает с радостью. Креплюсь, чтобы не заскрипеть зубами от злости.
— Да, сейчас их стали выдавать кому ни попадя, — сердце по ощущениям стучит в самом горле. Мышцы спины натягиваются, я выпрямляюсь и хочу хотя бы ростом быть выше нее. У меня получается.
