Его чемпионство было под вопросом, и здесь я была уверена в том, что мой гонщик сделает это — станет моим чемпионом. До двенадцати часов ночи имею права так говорить:
— Вам нужна помощь?
Я сижу в углу зала и выгляжу неважно: штаны, немного растянутая футболка. Заплаканная. Не знаю только от счастья или…
— Нет, спасибо.
Все вещи и подарки я оставила. Не мое ведь, а чужого мне не надо.
— Если Вам нужна помощь, у нас есть медпункты.
— Все в порядке. Правда.
Девушка неуверенно кивает и уходит, пару раз обернувшись. Я и впрямь выгляжу неважно? Да, сказывается бессонная ночь и болезненный взгляд.
Прихватив с собой одну спортивную сумку, бреду к стойкам. Регистрация на мой рейс скоро начнется. Билет я купила сама.
То и дело оглядываюсь.
Понимаю, что веду себя глупо, по-прежнему влюбленно, хоть и очень-очень обиженно.
Но вдруг Алекс появится? Пройдет через главный вход и будет меня искать? От этой мысли пульс учащается, и начинают биться виски.
Картинка из романтических фильмов ожила перед глазами. Музыка начала играть.
Мои ладошки слегка вспотели, и спортивная сумка готова выскочить из рук. Билеты и паспорт в руках стали влажными.
Минуту, две, три. Пятнадцать. Сорок. Я перестала смотреть на часы.
Как дура, снова жду. Если увижу сейчас Алекса, кинусь к нему? В эту секунду уверена, что да. Но в следующую — уверенное «нет».
Он выбрал не меня. Или еще хуже — оттолкнул. Звучит куда больнее.
Но я вижу его, спешащего ко мне. Алекс останавливается, протягивает руку. В его глазах страх и обещание. От такой смеси дурно, но очень счастливо. Было бы, если все представленное оказалось правдой.
— Ваш билет, — просит девушка за стойкой регистрации. Молча протягиваю, даже стараюсь улыбаться. Боюсь, меня отправят в медпункт во второй раз.
Оборачиваюсь.
Пусто. То есть люди снуют вокруг, общаются, смеются, радуются встречам, кричат от радости, но для меня пусто и немного холодно.
— У вас только ручная кладь?
Киваю. Там куртка, которую успела купить на распродаже в Майами. В Сибири сейчас лютуют морозы, а у меня из одежды только шорты и топики.
— Прошу. Место 13С.
— Спасибо.
Беру скромную сумку и вновь делаю то, от чего уже мышцы протестуют — оборачиваюсь.
Ну же, Алекс. Я жду!
Простить готова, любить, поддерживать, быть рядом.
Я не Серена, но откуда-то знаю, что он смог бы меня полюбить, если бы только позволил.
— Вам прямо по коридору и направо, — девушка с милой улыбкой подумала, что я растерялась и не знаю, куда идти. Хотя в чем-то она права.
Даю себе минуту. Целых шестьдесят секунд, за которые моя жизнь может перевернуться. Тру ручки сумки, задыхаюсь от нехватки воздуха, фокусируюсь на каждом, кто входит в аэропорт.
… И ухожу.
Каждый шаг дается с трудом. Привязав килограммы к лодыжкам, моя походка была бы более летящей.
В этот момент я перестала существовать. Мои чувства размазали тонким слоем от ненужности, и любовь начала казаться мне отравой, удушающим газом. Самым опасным и сильным в мире.
— Воды, — прошу продавца в одном из небольших магазинов. Кто-то покупает духи, кто-то брендовые ремешки, мне нужна лишь вода. — Без газа, если есть.
— Не хватает дирхама.
— Что?
Его английский плох.
— Один дирхам нужно добавить.
Смотрю на индуса с подозрением и задумчивостью, сжимая в руке единственный дирхам. Обмякаю в мыслях. Достаю немного потрепанный кошелек, открываю потайной отдел на молнии и кладу монету. Ту, что подарил мне Алекс. На память.
Но вместо нее забираю холодную бутылку воды без газа и, утрамбовывая сожаление глубоко в себя, откручиваю крышку и отпиваю. Холод растекается и пощипывает язык.
Домой прилетаю под вечер. Из-за смены часовых поясов запуталась, какой сегодня день недели. Знаю только, что декабрь. Новый год наступит через две недели, и в Сибирь уже пришли страшные морозы.
Надеваю куртку, теперь она кажется мне бестолковой, переодеваюсь в джинсы. Вместо кед — кроссовки. Замерзну, но мне все равно.
Аэропорт, автобус, такси, и вот я стою у старой панельки напротив подъезда номер три. В подъезде пахнет кошачьей мочой даже в минус тридцать, а дверь нашей квартиры до сих пор обита старым дермантином.
Плетусь, не чувствуя ног, и задерживаюсь на мгновение перед тем, как нажать на кнопку звонка.
Это мой дом. Моя жизнь. А мои мечты рухнули, сломались, как карточный домик. Я разбитая чаша без цели, желаний и чувств.
— Явилась, — мама открывает, не приветствуя. Осматривает с ног до головы и устало вздыхает.
Опускаю взгляд на старый линолеум.
Чисто. Обувь аккуратно расставлена. Пахнет старыми обоями, чистящими средствами и домашней едой.
— Нагулялась, модель?
Молчу.
Мою руки, вытираю их старым полосатым полотенцем и прохожу в комнату, где моя кровать застелена покрывалом в крупный красный цветок.
Плюхаюсь на подушку и закрываю глаза. Трясет от внутренних рыданий.
Когда-нибудь все обязательно станет хорошо. Все встанет на свои места.
