– Ты просто!.. – И как мастерски получается у нее! Звук, больше похожий на рык, издал сейчас вовсе не Рокс! – Это нереально. Ты не сделаешь этого одна.
– Иван Сергеевич, зачем он это делает?! – вдруг отвернувшись от Виктора, восклицает Вася, застав врасплох обоих мужчин. Бестужев аж вздрагивает, когда она отшатывается, разрывая зрительный контакт. Но она тут же снова разворачивается к Вите. – Зачем ты меня отговариваешь?!
– Я не отговариваю, Василиса. Пытаюсь понять, насколько серьезно ты настроена. И прикинуть, когда мечта тебя раздавит!
– Это… это место было домом моей семьи больше двухсот лет! Это самое прекрасное место в мире! Я все сделаю, чтобы его восстановить. Все, ясно?!
– О Боже! – злой, громкий выдох. – Да невозможно сделать это одной! Как ты не хочешь понять очевидного?! Твое «хочу» просто убьет тебя!
– Да какая тебе разница до этого «очевидного»?! Ты сам рад не понимать и не замечать, даже если я тебе в лоб скажу! Так что как-нибудь разберусь с тем, что я там «хочу»!
Иван Сергеевич мало что понял из ее последних слов. Разве только то, что Витю она явно сделала. Как будто выиграла перепалку.
Они оба загнанно дышат. Словно бежали, а не ругались.
Василиса вдруг теряет весь пыл и спесь. Сдувается как шарик. Кажется, только для Бестужева бормочет тихое «прости».
И уже громче извиняется перед Евграфьевым. Обнимает себя за плечи и резко разворачивается.
– Стой!
Девушка успевает сделать всего-то пару шагов к двери.
И тишина.
Запрокинув голову назад, несколько секунд Витя пялится в потолок, а после Иван Сергеевич даже думает, что ему это чудится. Слышится.
– Хорошо. Для начала нужно податься в каталог памятников архитектурного наследия. Параллельно готовиться к подаче на грант. Так больше шансов. Попроси у отца прислать все, что есть. Все конструкторские документы. Фото. Старые чертежи. Все, что найдете. Как сможете – передадите мне. Посмотрим, что можно сделать.
И, не дожидаясь ни ее ответа, ни ее вопросов, ни слов благодарности, теперь уже Витя вылетает из мастерской.
Ошарашенная Вася так и остается стоять одна.
Провожает его взглядом. В попытке что-то сказать губы приоткрываются, но в комнате так и царит тишина.
– Побудь пока с Роксом, дорогая, – вставая с кресла, Иван Сергеевич успокаивающе улыбается девушке.
Он точно знает, где сейчас его ученик.
СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД
Мастерская-кабинет Евграфьева И.С.
1 августа
В худшколе никого. Или почти никого? Темные коридоры. Закрытые классы. Гуляющий по зданию сквозняк. Спящий в подсобке сторож и полупустая бутылка коньяка рядом с ним.
За бутылку коньяка они уговорили вахтера закрыть глаза на ночной визит и на щенка. И теперь маленький черный комок шерсти носится за своим хвостом по всей мастерской Евграфьева.
– Ты посмотри, какой шустрый стал! – Кир с улыбкой наблюдает за псом, которому только сегодня сняли гипс с задней лапы.
– Ага. Дождался, калека. – Вик швыряет на журнальный столик папку с документами и направляется к хромой тумбе, по пути включая парочку торшеров.
– Кличку придумали? – Кир следует за другом к соседнему шкафу.
– Нет еще. – Пока Бестужев ищет знаменитое евграфьевское пойло, Кир разыскивает хоть что-то похожее на стаканы.
– Пес, ты самый несчастный пес в мире, потому что они тебе даже имя не дали!
Щенок не обращает внимания на парней, увлеченный возможностью прыгать с кресла на кресло.
– Охуеть! – Кир круто разворачивается на сто восемьдесят градусов, держа в руках стаканы. Подставляет их под тусклые лучи желтого света. – Ты такие видел?
– Нет… – Выглядывающий из-за шкафа Вик щурится. – Похожи на роксы.
Стаканы толстые. Тяжелые. Пыльные. И со странной выемкой в дутом стекле.
– Под сигары, видимо. Типа кубинских, – решает Вик, пока Воронов протирает их какой-то тряпкой.
– Точно, роксы. – Щенок подбегает к Киру и весело машет хвостом. – Что, чего? Посмотреть хочешь? Это называется роксы. Нравится?
Вик находит нужную бутылку с рукописной этикеткой «Лимонная на дубовых палочках». Шафранового цвета из-за добавления гвоздики и специй настойка пахнет на весь кабинет, когда он разливает алкоголь по бокалам.
Кисло-сладкие лимоны. Пряности. И древесина.
– На что свою долю потратишь? – Воронов с интересом смотрит на друга, устало падающего в бордовое кресло со стаканом в руке.
– Уже потратил. Квартиру взял в новостройке.
– Нах она тебе?!
– Это не мне. – Вик делает большой глоток. Ставит стакан на столик и открывает упаковку корма. Высыпает в найденное чайное блюдце. А щенок радостно кружит вокруг его рук. – Евграфьев пусть живет. А ты?
– Да как-то… Не знаю. Не придумал еще.
– А Cadillac? – Вик выпрямляется. Стакан снова в его руках.
– С ним все сложно… – Воронов пьет и думает о том, что это лучший алкоголь в его жизни. Только Евграфьев гонит так, что на утро голова не болит, не тошнит, не хочется сдохнуть или окунуться в Байкал. Сколько ни пей – похмелья не будет. Золотые руки – вот уж точно!
– Пока не охота заморачиваться. В России нет ни одного. Нужно искать аукционы. Или хер его знает.