– Знаю про вашу дружбу, про историю этого клуба, про ссору. Все, – продолжает Василиса. А в прожигающем взгляде серых глаз, с которым сталкивается Кирилл, горит огонь победы. И гнев затапливает душу.
Черный. Тягучий. Жгучий гнев. Он связывает внутренности в тугие узлы, застилает все красным маревом, заставляет сжать руки в кулаки, а веселую улыбку превращает в оскал.
Кир делает широкий шаг вперед – к ненавистной, раздражающей девчонке, все еще не дающей подойти к виновнику сегодняшнего торжества.
– Тогда ты меня просто поражаешь… – цедит слова сквозь сжатые зубы, не замечая, как напрягается сзади неё Вик. – Твое лицемерие и раньше сквозило во всем, но теперь… – Еще шаг. Еще больше злости. Смена его настроения происходит в считанные секунды, от напускного веселья не остается и следа, и он точно знает, какие слова нужно сказать.
– Значит, ты знаешь, что он с удовольствием вытянул деньги из наркоторговли, сдал меня ментам, слил интимные фотки своей продажной девки, а потом просто свалил зализывать раны, но при этом плохой в этой истории именно я, да?
Она не сдвигается с места, никак не показывает ни капли того, что хотел бы видеть сейчас в чертах её лица Кирилл. Ни страха, ни сомнения, ни разочарования. В зеленых глазах тот же гнев, что и в его! Василиса с идеальной точностью отзеркаливает его позу и интонацию.
– Оба хороши. Только все в прошлом. Витя пригласил меня на выступление Кая. Оно пройдет – и мы уедем подальше от этого места. Подальше от тебя. Если решил устроить нам свое гребаное шоу… – на этом слове она даже не спотыкается, но заканчивает совсем тихо, ведь в этот момент клуб погружается в настоящую темноту, а музыка окончательно замолкает, – … не выйдет. Пошел. К черту. Подавись своей желчью.
Струны электрогитары и голос Кая в этот момент раздаются под высоким потолком «Койота», заставляя Василису вздрогнуть и отвернуться от него. Да Кир и сам словно выходит из транса.
Возгласы толпы почти перекрывают обрушившуюся им на головы живую музыку. В свете белоснежных софитов на сцене блистает, возможно, восходящая поп-звезда. Никольская смотрит на младшего Бестужева, чуть приоткрыв рот и не замечая, как Вик снова мягко притягивает ее к себе, рукой прикрывая от застывшего на месте Кирилла. А Кир наконец-то находит брешь в их глухой обороне и гнев снова уступает веселью: он едва сдерживает смех.
Улыбка вновь расцветает на его лице. Вик, выходит, решил, немного недорассказать ей! Вот почему Карины нет!
Фатальная ошибка! Потому что теперь никто не сможет отличить ложь от истины.
Пока поющий и танцующий на сцене Кай приковывает к себе внимание Василисы, толпы и даже барменов, Кирилл, ухмыляясь, наблюдает, как Вик аккуратно меняет местами себя и Никольскую, – девушка только бросает обеспокоенный взгляд на Вика, но он быстро целует ее в щеку и отходит.
И вот они уже друг напротив друга.
– Просто превосходно! Рассказать и недосказать. Я бы поднял бокал, но куда-то его дел, пока спорил с твоей зверушкой.
– Заканчивай.
– Какой ты стал разговорчивый!
– Хватит, Кирилл. Это мелочно даже для тебя.
– Да ладно, мы же только встретились! – Кир бросает взгляд на Василису, отошедшую от них ещё дальше и теперь залезающую на барный стул. – А ты, кстати, втягиваешься… Не отрицай. Скучал по развлечениям? Как она тебе?
– Хочешь рассказать про Карину? – Вик смотрит на него с жалостью, как на побитого щенка, и это снова бесит! – Ты сделаешь хуже ей, а не мне. Оставь девчонок в покое – тогда поговорим.
Засунув руки в карманы брюк, Кирилл сбрасывает маску шута и, сам не понимая, что там переворачивается под ребрами – страх или предвкушение – делает шаг вперед.
– А мы в любом случае поговорим. Кай подписал документы на первый бар. Чуешь, чем пахнет?
Вик бросает короткий взгляд на сцену – и маска равнодушия начинает трещать по швам.
– Ты его предупреждал, да? Просил держаться от меня подальше, проводил отцовские беседы и давал наставления?
– Ты знаешь Кая двадцать лет, – Вик недобро усмехается. – Совесть не позволит.
– Знаешь, да, – жмет плечами Кир. – Может быть. У меня рука не поднимется засадить его серьезно. Но ненадолго… Даже подсоблю с одиночной камерой. Подпорчу ему репутацию, сорву намечающийся контракт… Пройдусь по его будущему, так сказать. Как там в песне было? Проедемся на танке?