Сделка полностью

Знаешь, мам, романтика иногда появляется там, где ее совсем не ждешь. Не в тот момент, когда тебе поют песни или дарят воздушные шары…

Романтика иногда рождается в спорах. В таких, что невозможно остановиться и хочется до посинения доказывать своё! А потом вдруг хочется сдаться. Потому что вам обоим важно быть не правыми, а понятыми.

И вы же понимаете друг друга!

С полуслова. С одного взгляда. Вы словно созданы друг для друга.

И возраст, и расстояния – все становится неважным! Кажется, что вы все сможете, преодолеете, что никто и ничто никогда…

Блин! Знаешь, что потом, мам?!

Потом оказывается, что все, – все! – кто тебя окружал – все предают!

За что?

Я так и не поняла.

Но знаешь, что самое страшное?

Простить их не трудно. У меня почти получилось. Это нужно, чтобы двигаться дальше.

Но простить его… Простить ему молчание…

Я не могу! Очень-очень хочу, но не могу! Каждый раз, закрывая глаза, я думаю…

Почему он не рассказал всю правду сразу? Что заставляло его молчать весь этот месяц?!

Мамочка…

Как же мне тебя не хватает».

Карина захлопывает чужой ежедневник и откладывает его на кровать.

За окном опустевшей спальни светит яркое осеннее солнце. В квартире тихо. Больше не пахнет сладкой выпечкой или очередной пастой под каким-нибудь хитро выдуманным соусом. Злата в университете. А Вася в ту ночь упаковала всю свою жизнь в пару чемоданов и рюкзаков, вызвала такси и уехала. Не выходила на связь уже третий день.

Переиграть Кирилла, выходит, не получилось. А надо было просто рассказать Василисе правду.

Карина вздыхает. Снова берет в руки Васин ежедневник. Она не собиралась читать, просто… просто пара кружек, тарелок, сковородка и этот блокнот, где вперемешку Вася записывала мысли, рецепты, бесконечные списки в стиле «Что сделать», «Планы», заметки с интересными книгами и фильмами – вот и все, что осталось от Никольской.

Карина крутит в руках записную книжку и решает, что обязательно все исправит.

За десять минут одевается, выходит из квартиры и бежит к станции метро. Заткнув уши наушниками, проезжает несколько станций, пересаживается на автобус и, прислонившись виском к окну, смотрит на деревья в золоте, на гуляющих людей, на веселых школьников, на город в лучах ласкового солнца – полтора часа дороги пролетают незаметно.

Она не помнит точный адрес, но помнит, как выглядит сам дом, – Кай часто устраивал вечеринки летом. Быстрым шагом всего пять минут от остановки – и вот уже перед ней нужная дверь. Набрав в легкие побольше воздуха, Карина решает не репетировать речь заранее. Просто звонит в звонок и терпеливо ждет.

Но никто не открывает.

Черт. Она надеялась найти хотя бы Виктора. Еще раз жмет на звонок.

Ну же! Откройте хоть кто-то!

Хочется барабанить в дверь кулаками.

Куда все подевались после той ночи?!

Карина жмет еще раз и еще – и это срабатывает. Дверь открывает заспанный, взлохмаченный, обнаженный по пояс Кай. Молчит. Моргает. Смотрит на нее.

– Привет. – Карина неловко топчется на пороге. – А Виктор дома?

Кай вскидывает брови в ответ на её вопрос, и Карина спешит объясниться.

– Вася пропала. И я знаю, что все пошло не так, как должно было. Просто… Может, смогу помочь чем-то?

– Вхо… – Кай прокашливается. – Входи.

Парень пропускает ее в дом – с порога в нос бьет неприятный запах алкоголя. Карина разувается, проходит в гостиную и удивленно замирает. Огромная комната завалена скомканными листами бумаги, бутылками, жестяными банками и упаковками из-под чипсов.

– Что здесь произошло?

– Сочинял. – Кай непривычно немногословен. Неулыбчив. Потерян.

– Что ты делал? – пораженно переспрашивает Карина, рассматривая помойку, в которую Кай превратил комнату.

– Стихи писал. Песни. – Кай жмёт плечами и направляется в сторону кухни. Карина идет следом. – Вася, говоришь, пропала?

– Да. Приехала из клуба одна. Никого не слушала. Закрылась в комнате. А потом к утру уехала. Упаковала вещи в коробки за пару часов. И все.

Карина садится на высокий стул, пока Кай ставит чайник.