– Дерьмо. Мне очень жаль, – выпаливаю я, и захлопнув дверь, сбегаю вниз с такой скоростью, будто меня преследует серийный убийца.
Когда мгновение спустя я вваливаюсь в гостиную, меня встречают две ухмыляющиеся рожи.
– Мы же говорили, что тебе не надо туда ходить, – со вздохом говорит Такер.
Дин просто сияет от радости.
– Как прошло шоу? Нам здесь мало что слышно, но у меня такое чувство, что она крикунья.
У меня от унижения пылают щеки.
– Передайте своему похотливому дружку, чтобы он позвонил мне, когда закончит! Нет, не так. Скажите, что ему не повезло. Я ценю свое время, черт побери. Я отказываюсь заниматься с ним, если он не в состоянии придерживаться договоренностей.
С этими словами я гордо удаляюсь. Меня раздирают противоречивые эмоции – смущение и гнев. Невероятно. Валять дурака с какой-то девицей для него важнее, чем сдать экзамен? И какой идиот будет творить такое,
Я уже на полпути к машине Трейси, когда дверь с грохотом распахивается и из дома вылетает Гаррет. У него хватило благоразумия хотя бы натянуть на себя джинсы, правда, рубашки на нем нет. И обуви тоже. Он спешит ко мне, и на его лице отражается причудливая смесь робости и досады.
– Что это было, черт побери? – не без возмущения спрашивает он.
– Ты шутишь? – ощетиниваюсь я. – Это я должна спросить тебя об этом. Ты знал, что я должна прийти!
– Ты сказала в девять!
– Я передвинула урок на семь, и тебе это известно. – Мои губы кривятся в презрительной усмешке. – Может, в следующий раз ты будешь больше внимания обращать на мои слова.
Он проводит рукой по коротким волосам, и я вижу, как перекатывается бицепс. От холода его гладкая золотистая кожа покрывается мурашками, и мой взгляд непроизвольно останавливается на узкой полоске волос, уходящий вниз, под не застегнутый ремень джинсов.
От этого зрелища по моему телу прокатывается странный трепет и оставляет после себя сладостную боль. Мои пальцы покалывает от желания дотронуться… о господи. Нет. Что из того, что у парня такое совершенное тело. Это же не значит, что я хочу по-ковбойски скакать на нем верхом.
У него для это уже кое-кто есть.
– Я прошу прощения, ладно? – бурчит он. – Я лоханулся.
– Нет, не ладно. Первое: мне ясно, что ты абсолютно не ценишь мое время; второе: мне ясно, что ты не хочешь заниматься, иначе ты ждал бы меня с застегнутыми штанами и с раскрытым учебником.
– Ах так? – с вызовом произносит он. – Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты корпишь над учебниками двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и ни с кем не трахаешься? – У меня холодеет в животе. Я молчу, и Гаррет с подозрением вглядывается в меня. – Трахаешься, да?
Мое раздражение настолько сильно, что я фыркаю.
– Естественно. Но… не в настоящий момент.
– И сколько же длится этот настоящий момент?
– Год. Только это не твое дело. – Я стискиваю зубы и отпираю водительскую дверцу. – Иди, Гаррет, к своей шлюшке. А я еду домой.
– К шлюшке? – повторяет он. – Тебе не кажется, что это слишком грубо? А вдруг у нее стипендия Родса[28]?
Я изгибаю одну бровь.
– Вот как?
– Ну нет, – признается он. – Но Тиффани…
Я хмыкаю. Тиффани. Естественно, ее зовут Тиффани.
– …очень умная девушка, – мрачно договаривает он.
– Ага, я в этом не сомневаюсь. Вот и возвращайся к мисс Умнице. А я поехала отсюда.
– Мы можем перенести на завтра?
Я открываю дверцу.
– Нет.
– Ах так? – Гаррет обеими руками придерживает дверь. – Тогда, как я понимаю, наше свидание в субботу тоже отменяется?
Он пристально смотрит на меня.
Я смотрю на него.
Но мы оба знаем, что первым он взгляд не отведет.
Неожиданно мне вспоминается наш недавний разговор с Джастином в коридоре. У меня опять начинают пылать щеки, но на этот раз не из-за того, что я застала Гаррета без штанов. В буквальном смысле. Джастин наконец-то признал мое существование, и если я не попаду на эту вечеринку, лишусь шанса поболтать с ним за пределами колледжа. Мы с ним вращаемся, так сказать, в разных кругах, и если наше общение будет ограничено лекцией по этике раз в неделю, мне придется проявлять инициативу и изобретать всякие предлоги для встречи с ним вне аудитории.
– Замечательно, – сердито говорю я. – Увидимся завтра. В семь.
На его физиономии Гаррета расплывается самодовольная улыбка.
– Я так и думал.
Я прилагаю все усилия к тому, чтобы в четверг к приходу Ханны в доме никого не было. То, что она вчера наткнулась на Тифф, меня скорее позабавило, чем смутило. Радует и то, что Ханна ворвалась ко мне не ради эксклюзивного снимка. Она покраснела бы раз в десять сильнее, если бы слышала, как Тифф вопит во время оргазма.
