Поскольку официальным постановлением Министерства аппарация для транспортировки недавно освободившихся заключенных была запрещена, то, добравшись до Британии, им пришлось воспользоваться более прозаичным для Гермионы, но весьма экзотичным для Люциуса вариантом перемещения. А именно — поездкой в автомобиле, что заставило ее мысленно усмехнуться: один из самых гордых чистокровных магов (и один из самых знаменитых маглофобов!) возвращался домой после заключения в Азкабане не на чем-нибудь, а на самом что ни на есть магловском средстве передвижения. Ну, а поскольку никаких других моделей, кроме Роллс Ройса, во властных структурах магического сообщества не признавали, то и прислали именно его.
В просторном комфортабельном салоне Гермиона уселась напротив Малфоя, а рядом с ним расположился официальный представитель Министерства, гарантирующий своим присутствием, что тот не попытается сбежать по пути. И это было понятно — ведь, по сути, Люциуса освободили пока под самый настоящий домашний арест, и по прибытию его на место должны были составить официальный протокол. В автомобиле царило молчание. Угрюмый чиновник упорно просматривал какие-то бумаги, иногда сухо покашливая и не обращая ни на освобожденного заключенного, ни на его сопровождающую абсолютно никакого внимания.
Гермиона поймала взгляд Люциуса и улыбнулась, сразу же замечая, как уголки его рта тоже слегка дернулись, но потом Малфой отвернулся, уставился в окно и больше не поворачивался.
Несмотря на то, что путешествие заняло несколько часов, в эйфории только что обретенной свободы и в радости от присутствия друг друга, время для них обоих пролетело практически незаметно.
Прибыв в Малфой-мэнор, Люциус несколько мгновений постоял на подъездной дорожке, глядя на величественное великолепие своего фамильного дома. Вид старинного здания, знакомого до последнего камня, привел его в состояние какого-то странного ступора. Нет, конечно же, он ужасно тосковал по мэнору, мечтал вернуться в него снова, он даже питался многовековой силой родового поместья в самые темные, самые страшные моменты своей жизни. Но сейчас… Странно, но именно сейчас он не ощущал того ожидаемого восторга или душевного трепета, на который смутно надеялся, направляясь домой. А одну лишь пустоту. Гложущую. Ноющую пустоту, похожую на старую непреходящую боль. В смятении Люциус повернулся, посмотрел на Гермиону, и пустота начала потихоньку исчезать. Будто почувствовав его состояние, мисс Грейнджер подошла совсем близко. Так, что он даже ощутил тепло, исходящее от ее тела и почувствовал, как тоненькие пальчики осторожно, чтобы не заметил чиновник, касаются его руки.
После того, как представитель Министерства проверил Малфой-мэнор и подвесил все необходимые контролирующие заклинания, он удалился, и Люциус с Гермионой наконец-то остались одни.
Какое-то время они молча стояли в коридоре, но потом, чтобы рассеять гнетущую тьму, Гермиона зажгла несколько свечей и медленно приблизилась к Люциусу.
— Вот и все. Теперь ты свободен. Я сделала для тебя все, что могла. И все, что должна была сделать.
Тошнотворная паника комком поползла по горлу Малфоя.
— И… что теперь?
— Что означает твое «и что теперь»?
— Хочешь сказать, что все, что между нами было, на этом закончено?
— Люциус… — Гермиона вскинула на него глаза, и Малфоя обжег ее взгляд. — Я просто хотела хоть как-то облегчить твое пребывание в том кошмарном месте. Как человек. Как женщина. Дать тебе что-то, чего ты был напрочь лишен в то время.
— И это все, чего ты хотела?
Она опустила голову.
— Поначалу — да…
— Да черт с ним, с началом. А в конце?
Он напряженно уставился на Гермиону, вдруг явственно почувствовав в ней неуверенность.
«Она колеблется! Но почему? И в ком она не уверена — во мне или… в себе?»
Гермиона отвернулась, бездумно обводя взглядом просторный холл.
— Тебе подготовили все, что нужно. Мне даже показали приготовленную комнату. Люциус, если тебе понадобится что-то еще, я всегда готова помочь, ты только скажи, и я обязательно…
Не дав договорить, Малфой схватил ее за запястье и резко потянул на себя, крепко прижимая хрупкое миниатюрное тело к своему.
На какое-то мгновение оба застыли в шоке, лишь вперившись друг в друга взглядами. Момент истины, которого они ждали и боялись, настал. Люциус положил ладонь на ее щеку и медленно скользнул большим пальцем по нежной мягкой коже.
— Отпусти меня на свободу…
Гермионе показалось, что она ослышалась. Удивленно приподняв брови, она прошептала:
— Ты свободен. Не бойся… Тебе больше никогда не придется вернуться туда.
Малфой обхватил ее лицо обеими руками и нагнулся почти к самым губам.
— Я не о том… Освободи меня от нашей договоренности. Я хочу тебя. Ужасно. Хочу всю, без оговорок, безо всяких условий. Хочу тебя целиком и полностью! И сделаю все, чтобы удержать рядом с собой.
— Люциус… — Гермиона подняла на него глаза, и Малфой увидел, как они наполняются слезами.
