Мужчину звали Дои Арата. Как и было обещано, он выписал чек в местной валюте на имя Конранда Калмина. Я спрятала листок и бросила рюкзак с камнями к ногам Араты. Тот кинулся на него, жадно прижал к себе.
– Наслаждайся своими камнями, – проговорила я с отвращением.
Но я была рада, что избавилась от тяжкого груза. Три человека ждали моего возвращения на территорию Чернокровых, но сейчас меня это не волновало.
Я снова нырнула в толпу, волнами перетекающую по рынку. Имею полное право потратить пару драгоценных минут на то, чтобы стащить еще одну-две булочки. Я чудом увернулась от женщины, балансирующей с бочонком сухого риса на голове, но часть зерен все равно просыпалась мне на голову. Пока я смахивала их, на меня случайно налетела подвыпившая девушка моего возраста. В руке у нее была бутылка с пахучей жидкостью.
– Извините, – пролепетала девушка и попыталась сбежать.
Но я уже крепко держала ее за запястье.
– Верни… Верни мою зажигалку, – произнесла я тихо, но угрожающе.
Ее глаза испуганно расширились. Мелкая воровка.
Я успела заметить, как ее рука нырнула в мой карман, а также и то, что смердящий запах шел только от бутылки с напитком, но не от самой девушки.
Морщась от боли, она хмуро вернула мне зажигалку. Но я не позволила этой воришке уйти… не сразу.
– Дам тебе один совет, – пробормотала я, крепко сжимая пальцами ее запястье. – Если решила что-то украсть, не мешкай. Вот почему я тебя поймала. В воровстве главное – ловкость рук.
Я отпустила ее, но она еще какое-то время стояла и смотрела на меня в испуге. В этот момент я испытала к ней чувство жалости и презрения. Вспомнила, что и я когда-то была такой же воровкой, охотившейся за чужими деньгами в шумной толпе. Но настолько неуклюжей, как эта девчонка, я не была никогда. Однажды ее поймают за руку, и другой будет менее снисходительным, чем я.
Я быстро обошла рынок и вернулась к прилавку со сдобой. Булочница все так же флиртовала с продавцом меха, который выглядел так, будто уплел уже три или четыре слойки с вареньем. Ни он, ни продавщица не заметили, как я стащила с прилавка еще две сахарные булочки.
После этого я забралась на крышу стоящего неподалеку здания, чтобы насладиться добычей. Свесив ноги, я наблюдала за толпой прохожих, которые, охая и ахая, шли и шли по торговым рядам.
В груди затеплилось какое-то приятное чувство.
«Что это?» – мелькнуло у меня в голове.
Я вдруг поняла, что этим чувством было счастье. Ну или что-то вроде того.
Горло мгновенно сжалось, а чувство в душе растаяло, оставив пустоту.
Я не заслуживала ни счастья, ни сахарных булочек, которым так радовалась несколько минут назад. Неожиданно сдоба в моих руках стала тяжелее свинца, а глазурь прилипла к пальцам, будто кровь. Мое зрение затуманилось, и реальность моего нынешнего положения обрушилась на меня, как кувалда.
Я, сидя на крыше, уплетала сахарные булочки, в то время как мои друзья были мертвы, а их тела сброшены в пучину реки Хабэка на окраине Сунпо, к северу от района Костяная Яма. Однажды я была там. Просила Хабэка, бога Реки, вернуть мне моих близких. Но он не вернул.
Я вскочила, расплющив пальцами сладкое тесто:
– Я не должна их есть. Я не заслужила их…
Размахнувшись, я отшвырнула булочки, и сердце застучало, словно барабан.
И тут появился токкэби.
В воздухе разбежалась рябь, какая бывает на воде, когда кинут камень.
Я уставилась на крышу соседнего дома, чувствуя, как шевелятся волосы у меня на затылке и прерывается дыхание.
Воздух был наполнен странным запахом, на удивление сладким, напоминающим черные лакричные конфеты и цветущую сливу.
Застыв на месте, я смотрела, как колеблющийся воздух постепенно успокаивается и появляется темная фигура. Рябь исчезла, оставив лишь запах лакрицы и сливы.
Мой мозг не мог распознать фигуру, стоявшую на крыше. Я не могла поверить в то, что булочки, брошенные несколькими секундами ранее, зависли над существом, а затем одна за другой упали в его протянутые ладони.
Лишь одно слово промелькнуло у меня в голове: «Токкэби».
Во рту пересохло. Как такое возможно? Ведь бессмертные никогда не радовали своим присутствием Сунпо, кроме тех случаев, когда хотели заманить людей в Кёльчхон, – а этим обычно занимался Крысолов.
Моя рука потянулась к кинжалу.
Вот же дерьмо…
Мне хотелось кричать, взывать к небесам и умолять богов, чтобы они защитили меня и оградили от этого существа.
«Сокка, – взывала я, желая, чтобы бог обмана снизошел до меня и соизволил выслушать. – Пожалуйста, спаси меня. Научи меня хитрости, которая поможет отсюда выбраться…»
Но вот беда – он не станет этого делать. Я точно это знала.
Я посмотрела вниз на проходящих мимо людей – никто из них даже не подозревал, что сейчас происходило над их головами. Они были слишком заняты покупкой всяких мелочей и безделушек.
Я была одна.
Как и всегда.
Я ощущала на себе взгляд токкэби. В его взгляде читалось… любопытство и удивление. Но за ними скрывались куда более темные эмоции: настороженность, враждебность, злость…
Напротив меня стоял токкэби. Он смотрел прямо на меня, откусывая от булочки с сахаром.
