– Следователи. Мне показалось, что они от меня хотели услышать совсем не то, что я им рассказал. Впрочем, и то, что рассказал, их вроде бы заинтересовало, но совсем по-другому что ли. Только постольку поскольку. Им как будто хотелось узнать что-то ещё от меня, или же вовсе – что-то совсем другое. Словно им было от меня что-то нужно.
Ланц не ответил и задумался.
– Ты говоришь какую-то чепуху и всё путаешь! – наконец, отрезал Ланц. – Ты мнительный! Конечно мнительный! Что им от тебя может быть нужно? Дело ведь серьёзное, тебя допросили, вот тебе и мерещится. Так со всеми бывает, кого допрашивают. Всем обязательно кажется, что их в чём-то подозревают. Такое уж следователи создают впечатление, хотя только выполняют свою работу. Вот и всё.
– А что в новостях? – перевёл разговор Политов.
– Ничего особенного, – ответил Ланц. – В смысле ничего особенного, кроме самой новости, конечно. Про тебя ни слова. Сообщили о самоубийстве. Идут следственные мероприятия. Ничего нового.
Оба замолчали на какое-то время.
– Ну, а в остальном у тебя всё в порядке? – как-то неуверенно осведомился Ланц.
– В остальном? – переспросил Политов и как-то напрягся.
– Ну, да. Во всём остальном? Что ты в самом деле?! – удивился Ланц. – Что с тобой случилось такое?
– Странно, что ты интересуешься, – всё так же напряженно продолжал Политов и добавил. – Меня сейчас чуть не сбила машина.
– Не может быть! – воскликнул Ланц. – Как это могло случиться?
– А вот так. Тоже какая-то нелепица.
– Но ты же здоров?
Политов посмотрел на свой грязный костюм.
– Да, я – здоров.
– Что же это такое! – помолчав, воскликнул Ланц. – Ну и день выдался. Номер запомнил? Марку? Как это вышло? Расскажи! Ах ты, чёрт, постой! По телефону не хорошо. Я к тебе сейчас приеду!
– Андрей, не надо, – попросил Политов.
– Расскажешь. Я ведь чувствую, что ты, по своей привычке, не всё говорить хочешь! Завтра у тебя ведь день не рабочий? Верно? Начальника твоего не будет, – Ланц как-то неуклюже усмехнулся. Вообще создавалось неприятное ощущение, что все эти события, о которых только что говорил Политов, Ланца нисколько не встревожили, разве лишь внешне, для приличия. Скорее наоборот – они разожгли в нём какое-то нездоровое любопытство.
– Не вижу поводов для шуток, – угрюмо заметил Политов. – Кроме того меня на завтра ещё вызывают.
– На допрос? – уточнил Ланц.
– А ещё с меня взяли подписку о неразглашении, и, кажется, я ещё что-то подписал. Сейчас не вспомню. Словом, Андрей, всё это довольно неприятно. Мне сейчас не особенно хотелось бы об этом говорить…
– Чепуха, – возразил тот. – Я буду у тебя через полчаса. Жди. А пока в панику или в расстройство не впадай. Приеду и что-нибудь придумаем.
Что именно и по какому поводу собирался придумывать Ланц, для Политова осталось до конца не ясным, однако после ещё нескольких вялых возражений он всё же уступил упрямству приятеля и устало повесил телефонную трубку. Затем он слегка приподнял грязную манжету рубашки и взглянул на часы. Стрелки показывали четверть двенадцатого ночи. Политов всё же решил хоть как-нибудь подготовиться к приезду столь позднего и незваного гостя, а заодно и постараться привести свои растрёпанные нервы в порядок, чтобы по возможности понятно и последовательно изложить свой рассказ о произошедших событиях. Для этого он первым делом переоделся в свой любимый, но довольно обветшалый халат, умылся холодной водой, заварил себе в огромной кружке крепчайший чай, и, забравшись с ногами на табуретку, принялся его пить с перерывами на сигарету.
Тут следует сообщить некоторые важные подробности из жизни самого Ланца, чтобы дать более точное описание положению его дел, при которых он, нисколько не смущаясь, позволяет себе наносить столь скороспелые и поздние визиты своим друзьям, при этом совершенно не заботясь о той возможной ответственности, которую он может нести, скажем, перед своими близкими этой ночью или же коллегами по работе на следующий день.
А суть Андрея Ланца состояла в том, что он являлся совершенно свободным человеком во всех смыслах этого прекрасного и заманчивого определения. Он, например, насколько имел сведения Политов, никогда не был обременён никакими обязательствами, допустим, перед своей семьёй или же детьми, которых у него попросту не было. Он так же довольно легко и непринуждённо относился и к своим служебным обязанностям, что позволяло ему даже иногда не появляться в своем рабочем кабинете не только по утрам, но и по целым дням, решая при этом все насущные вопросы исключительно по телефону. А ещё Ланц был из той породы энергичных и непоседливых людей, для которых время, проведенное в застенках своей, надо заметить, весьма добротной квартиры, пусть даже и в самую непогоду, являлось временем, потраченным зря, а, следовательно, и крайне скучным. Сам же он был большой охотник до всего необычного, интересного и весёлого, а, значит, и полезного для его разносторонней души.
