Несмотря на внешнюю открытость, Ланц обладал довольно скрытным характером, и не любил распространяться о себе, и уж тем более о направлении своей деятельности. Впрочем, он обладал одной особенной чёрточкой: не рассказывая о себе практически ничего серьезного, и при этом, отшучиваясь на все вопросы о том, чем он занимается типовой фразой: «А чёрт меня знает! Наверно я самый бесполезный человек на земле, который попусту ест свой хлеб!», сам он с лёгкостью узнавал почти всё самое важное и сокровенное о каждом новом своём собеседнике. И впоследствии также легко мог раздобыть почти полную информацию о любом из них, если такая нужда у него появлялась.
Теперь же, например, Ланц располагал точными сведениями, как и чем живёт Политов, был уведомлён, что тот сейчас без работы, что просиживает дома практически впроголодь, что совсем никуда не выходит, и что, в конечном счёте, катит свою жизнь всё ниже и ниже, не имея никаких внятных перспектив и планов на будущее. Каково же было удивление самого Ивана Александровича, когда он понял, что о его жизни справляется кто-то со стороны, пусть и не совсем посторонний, – а всё-таки большими друзьями они с Ланцем считаться не могли, – и тем больше удивился, когда сегодняшним утром Ланц, позвонив ему, вдруг предложил место на службе.
– Ну, не хочешь вступлений, так не надо! – рассмеялся Ланц. – Но и спешить тут я тоже считаю лишним. Поешь, выпей! А то, наверное, с утра только что и ел, так этот свой дрянной сыр?!
Политов вздохнул.
– Сыр – нормальный, – хмуро пробормотал он.
– Хорошо, пусть так, – ответил Ланц невозмутимо. – Но согласись, что и отказываться от угощений всё равно глупо. Хоть раз за неделю нормально поешь.
– Ты за этим меня сюда позвал? Впрочем, как скажешь, – согласился Политов и, пробежав глазами строчки в меню, подозвал официанта. Через несколько минут перед Иваном Александровичем уже стояла широкая плоская тарелка с салатом и высокий бокал вина. Политов, по заведённой своей привычке, хотел было заказать коньяк, но Ланц, выставив ладонь вперёд, отказал ему в этой слабости, многозначительно сообщив, что сегодня, скорее всего, принимать крепкое не стоит.
– А ты что? – спросил Политов, указывая вилкой с насаженным на неё кусочком помидора на пустою сервировочную тарелку перед Ланцем.
– Благодарю, я уже сыт, – замотал головой Ланц, отставляя тарелку в сторону. – Я час назад как хорошо подкрепился. Вернее партнёры меня подкрепили, но да не суть.
– Согласен. Ну, рассказывай же.
– Готов? Так, слушай, – начала Ланц. В это время порыв ветра с силой ударил снаружи в полиэтиленовую плёнку и обдал её крупными каплями дождя, напоминая сидящим на летней веранде о том, что в Москве уже осень.
– Вчера, как ты знаешь, если ещё конечно совсем не запутался от безделья, было воскресенье, – Ланц достал сигарету и, откусив фильтр, вставил её в янтарный мундштук и закурил. – И я был на совещании в Минкомпрессе…
– Это что? – уточнил Политов.
– Минкомпресс. Министерство коммуникаций и прессы – Мин-ком-пресс, – быстро пояснил Ланц.
– А почему в воскресенье?
– Потому что, брат, некоторая работа не может останавливаться ни на день.
– И зачем же тебе там быть? – осведомился Политов.
– Так по делу же. Профильное министерство, – удивленно ответил Ланц. – Впрочем, то, что было, и совещанием—то назвать сложно, но ты не перебивай, а слушай.
Политов в ответ небрежно кивнул.
– Так вот, – продолжал Ланц. – О чём у нас разговор там был, я думаю, тебе будет не интересно. Ты вон какой – смурной весь. Но тут важно совсем другое. После того, как всё закончилось, я разговорился с их замом. Есть там такой – Жигин Евгений Павлович. Так себе человек. Да тебе его имя, конечно, ничего и не скажет, да я и не спрашиваю. Но пока мы говорили с ним, слово за слово, выяснилось, что у него один помощник из двух. Первое место занимает симпатичная девушка, а второе – совершенно свободно. Но девушкой он не вполне доволен, а подходящих людей на вторую должность у него нет. Впрочем, наверно, он их и не ищет. Но зато, как ты уже догадываешься, на эту должность ему я предложил тебя.
Ланц улыбнулся и торжественно затушил окурок в пепельнице.
К этому времени Политов успел разделаться с салатом и, молча отставив тарелку и отпив из бокала вино, посмотрел на приятеля.
– Зам – заместитель министра? – уточнил он.
– Ну, да.
– Нет, Андрей, ты извини, но это не годится, – спокойно, выдержав паузу, возразил Политов. – Я благодарен тебе, что ты для меня стараешься, но извини ещё раз – это зря.
Тут на Ивана Александровича сразу накатила волна того самого ощущения, которое он предчувствовал после дневного телефонного разговора с Ланцем, а именно бесполезно-лишнее ощущение: чувство бесполезности и излишества всех этих движений, разговоров, объяснений, которые всё равно ни к чему не приведут, а только истратят энергию, силы и расстроят нервы. Ему вдруг стало холодно после съеденного, выпитого и выслушанного.
