– Твой знакомый? – спросила Донна.
– Мы не поладили! – уклончиво ответил Странник. – Проверим эффективность аббатского зелья?!
– Легко!
На плече Санька зияла рана, под лохмотьями истрепанной косухи отчетливо проступили сухожилия и розовые мышцы. Увечье не убавило оборотню прыти. На крыше появлялись новые особи. Число оборотней множилось. На печную трубу ловко, как бродячий котяра, взлетел мужчина в добротном костюме, сшитом из импортной замши.
Странник прицелился. Дистанция была подходящей для броска. Дротик просвистел в воздухе и угодил высокому батату точно в грудь. Оборотень с удивлением посмотрел на ужаленное место, обмяк. Лицо и шея покрылось синюшным оттенком, изо рта вырвались облачка аммиачного пара.
– Действует!
Странник прицелился вторично.
Шахматист Паша попытался зайти с тыла, но Донна была начеку. Она швырнула дротик и поспешила – оборотень сумел уклониться. Острие едва задело руку, оставив алый ожог на трицепсе. Батат завертелся вьюном.
– Береги снаряды! – прокричал Странник.
Бататы продолжали выползать на крышу из слухового окна. Встретив неожиданный отпор, они медлили, пытаясь взять неприятелей в кольцо. Из чердака донесся сдавленный крик бродяги, жесть громыхнула, наружу выбрался Ангекок.
– Смелого пуля боится! – прокричал он. – Удачная мысль – использовать соль не только ради развития гипертонии! Принять бой на крыше исторического здания – идея, конечно, красивая, но глупая. Простой расчет! Дротиков меньше, чем противников.
Странник швырнул в него дротик, монстр ловко перехватил оружие клювом.
– Минуш офин! – проговорил он шепеляво.
– Что будем делать?! – воскликнула Донна.
Пурпурный свет молодой зари утонул в бирюзовой глади волшебных глаз. Странник быстро и жадно поцеловал девушку в горячие губы.
– Сражаться!
Он метнул дротик в обнаглевшего оборотня, попал в бедро, истошный вопль и всполох омерзительного запаха красноречиво свидетельствовал, что оружие не утратило эффективности. Еще два дротика, пущенные рукой Странника, попали в цель. Ангекок забрался на кирпичную трубу, свесил ласты и болтал ими, как малолетний оболтус, прогуливающий уроки. Он вынул из клюва трофей и положил его рядом с собой.
– Славная битва! – крикнул он. – Поступай ко мне на службу, рыцарь! Паек, обмундирование, выслуга лет…
Донна прицелилась. Дротик угодил шахматисту в живот, тот скорчился, как от приступа кишечной колики. До рассвета оставалось менее получаса. Санек припал брюхом к желобу. Странник выждал, подпуская врага ближе. Охнули провода, заискрилась проводка, брошенный Донной дротик поразил уголовника Груздева в плечо, падая, он оборвал телевизионную антенну. Санек прыгнул, но мгновением раньше Странник метнул оружие наугад, уповая на счастливый случай. Острие впилось точно в лоб, промеж зеленых глаз. Оборотень рухнул, оскаленные в смертельной корче зубы свела судорога. Остался один дротик. Странник высыпал струйку соли, обозначив полукруг, отрезающий людей от демонов. Высокий парень в малиновом плаще задел ступней заградительную полосу, закричал, как от ожога.
– Соль их надолго не задержит! – закричал Странник. – Мы не продержимся до рассвета!
Робкие лучи солнца позолотили хмурый небосклон. Бататы заспешили. Крыша содрогнулась от их прыжков. Юноша в плаще предпринял новую попытку. Он смахнул пригоршню соли и закрутился вьюном.
– Время принятия решения, друзья! – закричал Ангекок.
– Сделаем так! – выпалила Донна. – Ты оторвешь мой маячок, а я твой!
– Самоубийство! – ахнул Странник.
– Так умирали Ромео и Джульетта! – сквозь слезы улыбнулась девушка.
– У них не было маячков!
– Как знать…
Странник метнул последний дротик, попал оборотню в горло, бережно дотронулся до девичьего уха.
– На счет «три»!
Донна взялась за край липкой ленты на коже любовника.
– У твоего клона смешные уши! – Она произнесла слова такой нежностью, что у него защемило сердце.
– Раз!
Оборотень напружился перед решающим броском. Ангекок притворно смахнул слезу.
– Я обязательно посоветую описать эпическую сцену на крыше здания кому-нибудь из ныне живущих классиков!
– Два!
– Прощай, Ромео!
И прежде чем прозвучала заветная цифра «три», Донна уклонилась от пальцев любовника и оторвала маячок от его уха.
Яркий свет ослепил, затылок отозвался жгучей болью, словно в череп впились сотни раскаленных иголок. Кишечник немедленно откликнулся. Из небытия возник ускользающий мираж.
Затянутая предвечерней дымкой долина была тиха и спокойна. Выплыли из тумана очертания старинного замка, послышалась тяжелая поступь конницы, оклик часового. Разрывая мглу, из зарослей вересковой рощи прыгнул огромный волк. Острые клыки нацелились в яремную вену, конь всхрапнул, попятился назад. Всадник поднялся на стременах.
– Стойку! Стойку, Демон!
Конь яростно закусил удила, лиловая пена закипела на черных губах. Всадник метнул копье, закаленный наконечник встретил зверя на лету, хищник извернулся в смертельной агонии и испустил дух. Подбежал слуга, безбоязненно склонился над поверженным волком.
– Никогда не видел таких больших волков в здешней местности, ваша милость!
