В бирюзовых глазах сверкнули слезы, крошечные и прозрачные, как осколки ледяного хрусталя. Странник закашлялся, отвернулся, делая вид, что соринка попала в глаз. Оказывается, герои бывают сентиментальны, как кисейная барышня! Верно говорят: чем тверже шкурка, тем нежнее мякоть! Они понимали друг друга с полуслова. Не надо было разъяснять, кто такие «они». Оборотни, духи, бататы, демиурги. Формулировка не имела значения.
Инна обняла его за шею.
– Знаешь, Ромео, а я счастлива!
Он прижался к ее губам, ощутив соленый привкус. Закружилась голова, жгучее желание охватило любовников.
– Нас точно арестуют! – возбужденно рассмеялась она. – Не за лестницу, так за аморалку!
Роман обернулся. Его внимание привлекла живописная фигура, появившаяся на противоположной стороне улицы.
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Глянь, кто идет! – Он кивнул на серую громаду Большого дома – печально известное каждому горожанину здание, занимающее целый квартал на пересечении Литейного проспекта и улицы Чайковского.
Надо полагать, персонажей подобного рода нетрудно было увидеть в злачных районах Бангкока, в притонах Амстердама или на трансвечеринке в индийском штате Гоа. Советские граждане про Гоа знали мало, а дружественная Индия ассоциировалась не иначе как с обаятельной интеллектуалкой Индирой Ганди и полуголым чудаком Махатмой. Человек, покинувший в столь ранний час гостеприимное здание главного следственного управления Ленинграда, выглядел экзотично для пуританской Страны Советов. Он был облачен в малиновые штаны свободного покроя и короткую жилетку ярко-желтого цвета. На ногах были обуты обыкновенные кеды синего цвета, шнурков и носок также не наблюдалась. Если шнурки вынули злобные цырики при поступлении в изолятор, то носками человек пренебрег по причине рассеянности. Пугливо озираясь по сторонам, он перебежал улицу.
– Знаешь, кто это такой?! – улыбнулся Странник.
– Месье Воланд!
– Он самый! А для близких друзей – Леша Буткевич, великий маг и чародей.
– Салют, Леша! – приветливо помахал рукой Роман. – И рот закрой, влетит муха, подавишься!
Буткевич безбоязненно подошел ближе, судя по запашку немытого тела, узник совести провел в заключении не меньше недели. Он отступил на шаг, прикрыл левый глаз, словно намереваясь прицелиться для стрельбы, и глубокомысленно изрек:
– Я так и знал!
Первый приступ изумления миновал, челюсть встала на положенное анатомией место.
– Что именно ты «так и знал»? – спросил Странник.
– Я видел тебя и твою шмару!
– Насчет шмары поаккуратней!
– Я не возражаю! – радостно кивнула Инна. – Согласна на шмару!
– Шикарная чикса! – одобрительно воскликнул Буткевич. – Я ожидал вашего появления!
– Расскажи!
– Здесь неудобно… – Буткевич оглянулся на серое здание. – Там везде камеры! – Он сделал страшные глаза, придвинулся ближе. – Они слепят меня лучами!
– Пошло-поехало! – воскликнул Роман.
Прорицатель ступил на зыбкую почву. Сейчас он расскажет о всесильном КГБ, мировом заговоре, сталинских лагерях смерти, где на политических заключенных испытывали новые смертельные вакцины. И еще очень много другого. Настоящего диссидента практически невозможно было увести в сторону от излюбленной темы. Он возвращался на нее с маниакальным упорством, как грузовик в сельской местности ныряет в удобную колею. По счастью, как любая творческая личность, Буткевич имел простые человеческие слабости. Он заговорщически подмигнул:
– Возьми полбанки у таксистов и пообщаемся у меня дома! Там безопасно!
Роман обрадовался такому повороту событий, а умная Донна уже голосовала, стоя на краю тротуара.
– Деньги-то есть? – с тоской в голосе спросил Буткевич.
– Гусары денег не берут! – усмехнулся Странник.
Таксомотор будто материализовался на пустом месте. Опустилось ветровое окно, усатый шофер подозрительно посмотрел на живописную компанию.
– Куда поедем?!
– Нам бы водочки, папаша! – сладко улыбнулась Инна.
– Пятнашка флакон!
– Дороговато просишь за нектар! – заметил Странник. – Наживаешься на временных трудностях, чувачок!
– Берете за пятнадцать рябчиков или я поехал! – Шофер обиженно нахмурился.
– Гони микстуру, лекарь!
В руках усача появился округлый предмет, бережно завернутый в газету. Странник преспокойно взял бутылку, помахал таксисту рукой.
– Отдам в будущей жизни!
– Стой, сука!
Усач выскочил из салона «Волги» и тотчас осел на задницу, получив увесистый тычок в печень.
– Спекуляция и коррупция приведут эту замечательную страну к краху! – изрек Странник. – И это случится гораздо раньше, чем ты думаешь, месье коммерсант! Адью!
Вся компания спешно покинула место преступления, слушая несущиеся в спину проклятия. Буткевич ханжески поджал губы.
– Кто сеет ветер, пожнет бурю!
