— Мой бог, мадам, куда вы так бежите? — спросил чей-то приятный голос, меж тем как крепкие руки удержали ее от падения. Гортензия отстранилась, хотела извиниться и не смогла произнести ни слова. Человек, на которого она налетела, был не кто иной, как сам герцог Рейхштадтский, выходивший из королевской ложи.
Ноги у нее подкосились, она опустилась на пол в подобии реверанса.
— Ваше Высочество, — только и смогла она пробормотать почти беззвучно, — я… прошу… прощения…
Принц улыбнулся.
— Держу пари, что вы француженка, — сказал он, смеясь. — Вы знаете, что ваш немецкий ужасен?
— Охотно верю, монсеньор, — сказала она на этот раз по-французски. — Я знаю всего несколько фраз.
— И вы правы! Если уж повезло вам родиться французом, не следует никогда говорить на другом языке.
Мое почтение, сударыня…
К нему присоединились два офицера, и принц проследовал в другую ложу. Гортензия осталась стоять взволнованная и растерянная.
— Ну, моя дорогая, у вас довольно странная метода знакомиться с людьми, которые вас интересуют, — заметила Фелисия, догнав ее. — Но скажите мне, куда вы так бежали?
Гортензия провела по лбу дрожащей рукой.
— В ложе маршала Мэзона я заметила человека, говорившего с герцогом Рагузским…
— И что же?
— Я почти уверена, что это был Патрик Батлер. Во всяком случае, он был так на него похож… Цвет волос… Осанка…
Фелисия твердо взяла ее под руку и заставила повернуть назад.
— Если вы будете так реагировать на всех мужчин с рыжими волосами, у вас будет масса неприятностей.
Мне кажется, если бы этот человек нас преследовал, мы бы уже об этом узнали. Допустим даже, что это он.
Что бы вы ему сказали?
— Понятия не имею. Мне хотелось только убедиться. Вы и представить себе не можете, как я его боюсь.
— Со мной вам нечего бояться. Вернемся в ложу.
Когда начнется спектакль, мы сможем хорошенько разглядеть людей в ложе французского посланника.
Но там остались лишь маршал Мармон и маленький человек с седыми волосами. Рассматривая зал в бинокль, молодым женщинам нигде не удалось обнаружить Батлера. Фелисия указала подруге на рыжеволосого человека в зеленом сюртуке, сидевшего в оркестре и с упоением слушавшего музыку.
— Вот человек, которого вы видели…
Но Гортензию это не убедило. Чувство, испытанное ею, было еще так свежо, что она хотела в следующем антракте продолжить свои поиски. Вдруг в середине арии Вильгельмина встала, потянулась, зевнула и сказала, что пора возвращаться домой. Она ходила в театр только из-за антрактов, когда можно было показать себя и поболтать. Никогда не считалось хорошим тоном приезжать к началу спектакля, но, по мнению Вильгельмины, не лучше было и оставаться до конца.
Так как ее приход и уход всегда сопровождался некоторым шумом, то певцы и актеры предпочитали, чтобы ложа герцогини пустовала. Публика была с ними согласна и не постеснялась протестовать. Но приглашенным пришлось последовать за ней.
Гортензия плохо спала в эту ночь, ее мучили кошмары. Мысль о том, что Патрик Батлер в Вене, не оставляла ее, мешая ощутить радость от встречи с тем, кого Вильгельмина упорно называла маленьким Наполеоном… За завтраком она так плохо выглядела, что Фелисия забеспокоилась.
— Уж не собираетесь ли вы заболеть? Я отправила записку маршалу Мармону с приглашением зайти к нам. Раз вы видели, как он говорил с этим человеком, он должен знать, кто это. Если этого недостаточно, то мы можем попросить Дюшана разузнать, в Вене ли Батлер. Он знает все гостиницы.
Гортензия не испытала радости от предстоящей встречи с Мармоном. Она не симпатизировала этому человеку, для нее он был предателем. Кроме того, ее волновало, что он так упорно ухаживает за Фелисией, а та чересчур к нему благосклонна.
Попытавшись поговорить на эту тему с подругой, Гортензия была удивлена ее смехом.
— Конечно, этот человек мне не нравится. Необязательно вместе с уксусом употреблять в пищу и мух.
Он нам еще пригодится.
— Не думаю. Дюшан говорит, что он провалил все, за что брался. И он слишком легко меняет свое мнение. Посмотрите: последовал за Карлом Десятым в изгнание, а теперь не отходит от французского посольства. Держу пари, что он готов служить Луи-Филиппу…
— У него нет шансов. У парижан слишком хорошая память, они забросают его камнями, если только он появится рядом с Луи-Филиппом. Напротив, если он предстанет перед ними преданным слугой Наполеона Второго, у него будет возможность кончить свои дни на земле Франции. Я пытаюсь потихоньку ему это внушить. Так что будьте с ним полюбезнее, дорогая.
Помогите мне…
Но в этот раз Гортензию не нужно было уговаривать улыбнуться герцогу Рагузскому, когда он появился во дворце Пальм. Хотя он и не слишком помог решить проблему, которая мучила молодую женщину.
— Да, кажется, я действительно говорил вчера в ложе с рыжеволосым человеком. Но, черт меня побери, если я помню его имя. Вам представляют такое количество людей в антракте, что пытаться запомнить все имена просто бесполезно. Да и память у меня не та.
— Сделайте усилие! — настаивала Фелисия. — Может быть, его звали Патрик? Патрик Батлер?
Мармон посмотрел на нее с искренним огорчением.
