— А теперь возвращайтесь к себе. Я хочу наконец выспаться. Приходите завтра вечером…
— Завтра? Я смогу… — Он рассмеялся.
— К обеду, конечно, а вы о чем подумали?
Находившаяся в деревенской глуши Гортензия со смешанным чувством грусти и облегчения узнала о том, как был выведен из игры тот, кого следовало называть ее врагом. Кокетка втайне порадовалась бы, что смогла довести мужчину до такого безумия. Гортензия же лишь искренне сожалела о столь преступной настойчивости Патрика Батлера, который не просто преследовал двух женщин, стараясь отомстить им, но еще и вообразил, что можно заставить полюбить себя вопреки всякой логике, и в конце концов дошел до насилия.
— Проще было бы попытаться стать другом, а не вести себя как дикий зверь! — вздохнула она.
— После всего того, что он нам обеим сделал, трудно даже представить себе, что он мог бы предложить нам дружбу, — ответила Фелисия. — Он намеренно избрал насилие, ибо это отвечало его характеру…
— Может, он был бы другим, если бы я его любила?
— По правде, я мало в это верю. Вспомните, что он говорил, когда мы отправились к нему на прием: «Если хочешь заполучить женщину, ты этого добьешься. Вопрос лишь во времени, терпении, ловкости, иногда в деньгах, и только». Совершенно ясно сказано…
— И он добился своего: он меня взял…
— Не путайте. Он хитростью и силой овладел вашим телом, но он никогда не смог бы завоевать вас. И, слава богу, этот ужасный эксперимент не имел продолжения. Считайте это дурным сном и забудьте об этом, как я постараюсь отныне забыть о своем пребывании в тюрьме.
— А… если он поправится! Вдруг такое случится?
— Признайтесь, дорогая, что вас отнюдь не прельщает подобная перспектива? Ну что ж, если он и поправится, то это будет не скоро. До тех пор мы сумеем исчезнуть. Во всяком случае, я на это надеюсь…
— Вы думаете? — спросила растерянно Гортензия. — Иногда мне кажется, что мы здесь навечно…
— Душа моя, я вижу, что вы ужасно хотите вернуться домой. Трудно сказать, но я вам обещаю, что мы сделаем все, чтобы поскорей выполнить нашу миссию. Признаюсь, что и я, и Пальмира жаждем уехать.
После смерти Дюшана земля горит у нас под ногами.
Герцог Рейхштадтский все свое время посвящал полку. Он выходил из казарм Альслергассе лишь во главе солдат, и если до сих пор с ним было трудно встретиться, то теперь он стал недосягаем. Это страшно сердило Фелисию. Она не понимала, почему после неудачной попытки спасения принц больше не попытался вступить с ними в контакт. А ведь он должен был знать об их преданности.
— Он получил белый мундир, горстку солдат и успокоился! — ворчала она. — Он все еще ребенок, которому достаточно получить игрушку…
Графиня Камерата, появившаяся на пороге, возразила ей.
— Не думаю, что это так, — сказала она. — В душе он всегда оставался солдатом, и я искренне верю, что, занимаясь военным делом, он готовит себя к роли монарха…
— Как простой командир батальона? — возразила Гортензия. — Не вижу в этом ничего привлекательного…
— Прежде чем стать генералом, а затем императором Наполеоном, его отец прошел по лестнице низших чинов, — сказала в свою очередь Мария Липона. — Мальчик знает об этом и старается самоутвердиться…
Женщины завтракали в саду под липами возле домика виноградаря. Фелисия и Гортензия подружились с графиней, о которой говорили, что она была единственным мужчиной в семье Бонапартов. Римская княгиня и племянница императора во многом походили друг на друга. Обе жили в Риме, и у них было много общих друзей. Обе обладали авантюрным характером и любили фехтовать и с первого взгляда полюбили друг друга.
— Они обе настоящие амазонки, — заключила Мария Липона. — С ними мы вполне можем обойтись без мужчин…
— А все-таки признайтесь, что настоящий сильный мужчина нам бы не помешал, — возразила Леона Камерата. — Во всяком случае, у нас было бы больше шансов заинтересовать моего прекрасного кузена. Я знала, что этой зимой его сотрапезником был этот предатель Мармон…
— Не говорите дурно о Мармоне, — вмешалась Фелисия. — Он стал нашим другом и… подходящим участником заговора.
— Вам не удастся убедить меня в его честности.
Просто он влюблен в одну из вас…
Было так приятно сидеть в тени лип и болтать.
А вся Вена раскинулась у них под ногами.
Вот уже несколько дней, как в Вене стояла ужасная жара. Жители города спасались от зноя за закрытыми ставнями, а богатые уезжали на природу, в свои летние дома, ближе к воде и лесам. Однако Фелисия и Гортензия отвергли приглашение Марии погостить подольше в Кобенцле. Они предпочитали оставаться в городе, готовые ко всяким неожиданностям. Это позволяло им также поддерживать связь с Мармоном, которого не желала видеть Камерата. А он был лучшим источником информации для Фелисии о передвижениях шестидесятого венгерского пехотного полка и его молодого командира.
