— Черта с два ты уйдешь.
В следующее мгновение я оказываюсь в воздухе, перекинутая через его плечо, его ладони крепко обхватывают мою задницу.
— Какого хрена ты делаешь?! Мне нужно к тете, мудак!
— И ты поедешь, — бросает он небрежно. — В моей машине. Пока я за рулем.
— Я не собираюсь сидеть с тобой в машине ни минуты, не говоря уже о часе!
— Думаю, у тебя нет выбора, детка. — Его рука сжимает внутреннюю сторону моего бедра, и я не могу сдержать нахлынувшее на меня желание. — Я бы никогда не отпустил тебя одну, зная, что там люди твоего отца. Как только они узнают об этом, они придут за тобой. Ты хочешь умереть?
— А тебе не все ли равно? — Отвечаю я.
— Ты что, блять, издеваешься?
Он ставит меня на ноги, пока мы добираемся до черного внедорожника. Он смотрит мне в глаза, болезненное выражение омрачает зеленые лужи его взгляда, останавливая меня на месте, и все, чего я хочу, это поцеловать его — не как Брайана, а как Дома.
— Как ты могла подумать, что мне все равно? — Он делает шаг вперед, заставляя меня прижаться спиной к двери его машины. — Я любил тебя.
— Любил, — добавляю я с тоской, нанизывая это слово на нитку, вытесняя из него жизнь.
Опустив глаза, я больше не смотрю на него. Это слишком. Я едва держусь.
Он приподнимает мое лицо пальцем, и у меня не остается выбора, кроме как встретить его испытующий взгляд.
—
— Ты не делаешь того, что сделал с тем, кого, по твоим словам, любишь, — замечаю я, сглатывая слезы, которые предпочитаю скрывать.
Он вздыхает.
— Мне жаль. Я забрал тебя только для твоей же безопасности. Я знаю, что должен был рассказать тебе, кто я, поговорить с тобой обо всем этом, но я не мог рисковать планом, на который потратил годы. Я слишком долго ждал, чтобы наблюдать, как все это рушится.
— Если бы ты сказал мне, кто ты, в тот день в клубе, я бы помогла тебе, но ты решил не доверять мне.
— У меня были свои причины, Киара. Или ты забыла, что сказала мне?
Моя голова дернулась назад.
— О чем, черт возьми, ты говоришь? Когда?
Он резко выдыхает.
— Давай уберемся отсюда, пока не пришли его люди. Тогда и поговорим, и выложим все начистоту.
— С нетерпением жду этого, — говорю я, когда он отступает назад, открывая для меня дверь.
И как только мы оба оказываемся внутри, я приветствую тишину, которой мне так не хватало.
Мы подъезжаем к дому моей тети, окруженному большим белым забором. Она уже у входа, сидит на ступеньках крыльца, обхватив руками кружку, бордовый свитер облегает ее плечи.
Как только она видит машину и меня, выходящего из нее, она с такой силой роняет кружку на ступеньку, что та опрокидывается, проливая черную жидкость на траву.
Она практически бежит ко мне, и когда я оказываюсь рядом с ней, она сжимает мои щеки в ладонях, слезы текут по ее лицу. Не говоря больше ни слова, она крепко обнимает меня.
— Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. — Ее голос срывается на задыхающийся всхлип. — Я сходила с ума от беспокойства, думала, что он убил тебя, как…
— Как маму? — Я отстраняюсь, ищу ее глаза. — Что ты знаешь, тетя Кирстен? Пожалуйста, если ты хоть что-то знаешь, ты должна мне рассказать.
Мы никогда не говорили о том, что случилось с моей мамой. Я заговорила об этом, когда мы только начали общаться, но она нашла способ избежать вопроса, сказав лишь, что мама никогда не уедет без меня. Когда я стала старше, я перестала спрашивать.
Ее глаза ненадолго закрываются, когда она тяжело вздыхает.
— Как насчет того, чтобы пойти в дом и поговорить?
Ее глаза блуждают по Дому, ее брови вопросительно сдвинуты. Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит у пассажирского сиденья, скрестив руки на массивной груди.
— Кто он? Твой телохранитель?
Я насмехаюсь.
— Это Дом.
— Подожди минутку? — Ее глаза расширились, а рот опустился. — Сын Франческо?
Я медленно киваю, мое сердце становится тяжелым, в животе появляется трепетное чувство, а кожу покалывает от холодной дрожи, скользящей по рукам.
Я уже упоминала имя Дома, но никогда не упоминала имя его отца.
— О Боже!
Ее ладонь опускается на губы.
— Я думала, что они все мертвы, — шепчет она, ее рука опускается обратно.
Словно зная, что мы говорим о нем, Дом подходит к нам.
Он протягивает руку моей тете.
— Привет. Я…
— Я знаю, кто ты. — Она берет его руку и смотрит на него, как будто видит привидение. — Я знала о твоем отце. Он был добр к моей сестре. Ее маме.
Она делает жест в мою сторону, покачивая головой. Я нахмуриваю брови. Все это время моя тетя так много знала и ничего не говорила.
— Давайте пройдем внутрь, — говорит она, открывая дверь в большое фойе с кафедральным потолком и маленькой хрустальной люстрой над головой.
Мы снимаем обувь и проходим за ней в комнату.
— Присаживайтесь. Давайте я приготовлю вам обоим кофе.
— Я не хочу кофе, — говорю я с разочарованием в голосе. — Я хочу знать, что ты знаешь.
