– Здесь и правда как будто женская половина дома, – говорю я. – Можно спрятаться от всех этих грозных мужчин и заниматься вышивкой и чтением, как в викторианскую эпоху. И обстановка способствует. – Мы тихо смеемся. – А еще здесь хочется пить чай. С молоком.
– Я бы тоже не отказалась от чашечки, – подыгрывает мне мама Алексея.
– Скажу горничной, чтобы нам подали чай.
Вздернув подбородок, встаю и направляюсь к двери. А потом оборачиваюсь, сталкиваюсь взглядом со свекровью, и мы обе хихикаем.
Развернувшись, толкаю дверь, но не успеваю нормально выйти. С другой стороны ее кто-то дергает на себя, и я буквально лечу в коридор, попадая в объятия мужа. Врезаюсь в его грудную клетку, и он тут же оплетает меня руками, заключая в стальную хватку. В нос влетает аромат его туалетной воды, и сердце за секунду разгоняется на максимум.
Алексей делает резкий разворот, захлопывает ногой дверь и прижимает меня спиной к стене. Нависает сверху, сверля своим темным взглядом. Я вижу, как его ноздри раздуваются, а грудная клетка вздымается от неровного дыхания. Горячий поток воздуха из его рта обдувает мои губы.
Я замерла. Не дышу, глядя в глубокие омуты мужа. В страхе от его следующего шага. И в то же время предвкушая его. Мне кажется, все тело покрылось мелкими мурашками от близости Алексея.
Он наклоняется чуть ниже, сближая наши губы. Сверлит мои тяжелым взглядом, и я невольно облизываю их. Приоткрываю рот, даже не задумываясь о том, хочу ли этого поцелуя. Хочу, наверное, раз уже приготовилась отвечать на него.
Прикрываю глаза, давая понять, что сдалась.
Татьяна
– Ты не ушиблась? – вместо поцелуя спрашивает Алексей, а я тяжело сглатываю.
Распахнув глаза, медленно качаю головой. Улавливаю хриплые нотки в голосе мужа. Его взгляд все такой же темный и тяжелый. А я все еще дрожу. Но вопрос, который он задал, портит мое предвкушение. Неужели поцелуя так и не случится?
Алексей снова бросает взгляд на мои губы. Между нами искрит. Я чувствую, как раскаляется воздух. Как он становится вязким и тягучим. Обжигающе горячим.
Мы несколько секунд продолжаем молча смотреть друг на друга, а потом Алексей хватает меня за затылок и резко сближает наши лица. Его губы на моих ощущаются так… так горячо. Как будто он обжигает меня этим поцелуем. И сейчас мой муж не нежничает. Он сразу раздвигает мои губы языком и врывается внутрь.
Все тело обдает жаром, а дыхание застревает в горле. Я вцепляюсь пальцами в предплечья Алексея, и мой язык робко отвечает на вторжение, касаясь его наглого и напористого.
– Алексей Валерьевич! – слышу мужской голос со стороны лестницы, и мы резко отрываемся друг от друга.
Магия мгновенно рассеивается, но мы продолжаем сверлить друг друга затуманенными взглядами. Тяжело дышим, сбиваясь с ритма.
– Что? – негромко спрашивает он, не отводя от меня взгляда.
– Марат приехал.
– Иду, – отвечает мой муж и продолжает стоять, все так же держа меня за затылок. Только теперь хватка нежнее, а большой палец гладит кожу, покрывающуюся мурашками.
Еще секунда, и Алексей отрывается от меня. Не глянув, уходит в сторону лестницы. Я откидываю голову на стену, соприкасаясь с ней затылком. Он все еще горит и на нем как будто отпечатались пальцы Алексея. Выжгли борозды точно по форме его ладони.
Губы тоже до сих пор горят, как и мое сердце. Оно просто пылает и колотится, то и дело срываясь на истерический ритм.
– Татьяна, с вами все хорошо?
Резко поворачиваю голову на вопрос горничной. Она стоит возле комнаты Галины Сергеевны, держа в руках корзину с бельем.
– Да, – отвечаю сипло, а потом прочищаю горло. – Да, все хорошо, спасибо. Могу я попросить вас принести нам чай в эту гостиную? – показываю на закрытые двери.
– Да, конечно. Сейчас принесу.
– С молоком, пожалуйста, – добавляю я и иду в ванную, которой, по словам моей свекрови, вряд ли пользовались.
Запираюсь изнутри и, прижавшись к двери, окидываю взглядом светлое помещение. Потом иду к раковине и заглядываю в висящее над ней зеркало. Мое лицо горит. Даже не так, оно пылает всеми оттенками красного. Глаза блестят, а губы выглядят так, будто пережили не кратковременный поцелуй, а атаку зубов.
– Ой, мамочки, – выдыхаю тихо и открываю воду, чтобы умыться.
В гостиную возвращаюсь спустя минут пять, когда лицо уже приобретает нормальный оттенок. Мама Алексея делает вид, что ничего не случилось. Но я уверена, она догадалась, что произошло. Не могла же она не слышать голос сына. Хотя, может, все же и не услышала.
Нам приносят чай, и мы, как истинные аристократки, пересаживаемся в кресла, чтобы выпить его.
– Знаешь, я так рада, что Леша женился именно на тебе, – говорит Галина Сергеевна.
– Правда? Почему?
– Ты мне нравишься. Я почему-то всегда думала, что его избранницей станет какая-нибудь охотница за деньгами. И совсем не ожидала увидеть милую девушку, которая составит моему сыну достойную партию. Вообще, конечно, я никогда не вмешивалась в выбор Леши. Он достаточно мудрый мужчина, чтобы определиться со спутницей жизни. Но все равно переживала.
